- Мне кофе, большую кружку – скороговоркой выдала я, стараясь не упустить из вида Игоря.
- У нас стаканчики – ехидно улыбнулась раздатчица, не сбавляя децибел. Да что ж так орать.
- Тогда большой стакан.
Вот тут меня и заметили увлеченные беседой друзья. О-о! Какие у них были лица. По-хорошему нужно было все спросить у них, но уверена, что фигушки они мне что скажут. Отопрутся. Будут отправлять к своему крашеному блондинчику Кену-начальнику. Проще на хрен пойти.
- Игорь, - закричала я, привлекая внимание коллеги – мне нужно с тобой поговорить.
Мины стоящих сзади скривились еще сильнее. Как и лицо самого Игоря.
- Игорь, почему в жилом районе организации, работает группа зачистки? – выпалила я, садясь к нему за столик и путаясь в мыслях и догадках.
- Ты это у меня спрашиваешь? – парень выгнул соболиную бровь, и на идеальном мужественном лице застыла гримаса вселенского траура – это ты у нас такие вещи подписываешь, а я лишь соглашаюсь и смиренно ставлю свою подпись.
- Я ничего не подписывала, в этом все и дело – начала нервничать я.
- Кисонька, оглянись, к тебе явно крадутся двое – маразм и склероз. Спроси Каренса, он отвечает за жилой сектор. Можешь Диму Татаренко спросить, тем более вы друзья. – Мужчина взмахнул пушистыми ресницами.
Я молчала и на провокацию не среагировала. Игорь Кохенсон был, бесспорно, очень красивым мужчиной, умным и неимоверно хитрым. А еще он был жутким бабником и «отменным козлом», как говаривали его отвергнутые пассии, а если вспомнить сплетни, что мужчинами он тоже не брезговал, то лично меня сразу передергивало, ну а, учитывая, что наши отношения по работе итак были не ахти, то под контингент «отвергнутых» я не попадала в принципе ни в прошлом не в будущем. А значит верила на слово сплетницам и своим глазам. Козлина он был реально лютый.
- Лапотунь, – Игорь снова похлопал длинными темными ресницами на огромных голубых глазах и, скривив кукольные губки, продолжал наслаждаться моим замешательством – у меня только группы выдачи и ни одной группы зачистки. Ты у нас в начальниках всего год, а уже склероз. Напомнить людей, подписывающих выезд?
- Не стоит, я помню, ты тоже среди них. – «Дура, нашла у кого спрашивать» - уже ругала я себя во всю. Да он знать будет – в жизни не скажет. Ибо претит всей его мерзкой сущности.
- Да, но без моей подписи выезд все равно состоится, а без твоей – нет. -Игорь многозначительно замолчал, потом взъерошил ухоженными пальцами короткие осветленные волосы и вкрадчиво добавил - Может тебя рано повысили?
- Блин, ты еще скажи, что на мое место метил! – Огрызнулась я, стараясь, открыто не показывать, что сглупила и как мне от этого не по себе. Надо сворачивать весь этот разговор.
- Вот еще, – надменно фыркнул красавчик, – да ни за какие коврижки!
- А за зарплату и премиальные?! Ты ж за них душу продашь.
- Ну нет, мне своих проблем хватает – ушел от темы Игорь – радость моя, мне кажется, тебе нужен мужик, и отнюдь не за ручку держать. Хочешь мы всем отделом тебе на День рождения на мужика скинемся? Стервозность свою удовлетворишь. А?
Я скривилась, мысленно послав его в глубокие анальные дали.
- В любом случае тебе с этим вопросом не ко мне. – Уже поднимаясь, чтобы пересесть, зло улыбнулся он.
Самое обидное то, что он был абсолютно прав во всем: он лишь соглашается с решением «узкого круга» и то, только в случае если они проводились «по случаю изъятия» чего-либо на месте зачистки. А это бывало очень-очень редко. Ну что ж, отрицательный результат – тоже результат. Времени мало, он по любому все доложит шефу, в самом неприглядном для меня виде, ибо козлище, а Бультерьер не задержится с истерическими воплями в мою сторону.
Меня немного потряхивало от нервов и очень хотелось, чтоб закончился этот день.
Так и не притронувшись к уже почти остывшему кофе, я решила набрать своего друга Диму Татаренко он был, командиром группы зачистки, мы были друзьями уже давно, и нас это устраивало, особенно сей факт, устраивал его постоянно меняющихся девушек. И мы НИКОГДА не говорили о своей работе. НИКОГДА!!!! Может только поэтому мы и дружили.
Но, как оказалось, нарушить дружеское табу не представлялось возможным. Телефон ответил гнусавым голосом оператора «абонент недоступен или вне зоны действия сети». Облом.
Пойти к шефу – означало признать, что я пропустила важную часть своей работы и, бросив все на самотек, забыла доложить об этом начальству. Соответственно – выговор, крики, упреки. Нет уж, будем пока разбираться сами, мне нужны будут факты и возможно даже для защиты.
Выпив залпом уже окончательно остывшую порцию черного кофе, я, наконец, заметила его вкус: гадость была редкостной. Создалось ощущение, что за кофе выдают сушеный птичий помет. Мерзость редкостная. Но напиток уже был внутри и назад не просился. Несмотря на отвратительный вкус во рту настроение сразу же улучшилось. Ну как улучшилось, трясти перестало.