Приятно было то, что Андрей уволился и не пришлось с ним периодически видеться.
После был парень из группы зачистки, красивый, светловолосый, нордического типа по имени Максим, который меня собственно и познакомил с Димой, но не успел у нас как следует завязаться роман, как он внезапно умер на задании. Вдруг остановилось сердце. Я, конечно, поплакала, но за две недели знакомства, слава Богу, сильно привязаться не успела и пережила трагедию более-менее, нормально. После Максима у меня вообще никого не было, потому что Михаил Юрьевич, прознал о моей прошедшей личной жизни и наступил мой личный амагездец.
Мало того, что он орал с пеной у рта (ну это уже было почти нормой), читал длительные ежедневные нотации о том, что личная жизнь должна быть на втором плане после работы, так еще и внезапно усилил надо мной контроль в миллионы раз и стало столько работы, что уже не до личной жизни. Даже разгрузочные вечера не радовали.
В тот период мне без доклада, о том, куда я иду, зачем и на какое время, нельзя было даже в туалет удалиться, что уж говорить об обеде или раннем уходе с работы. А как он узнавал? Да камеру из нашего кабинета к себе на комп вывел. Сволочь. Звонил примерно раз в час орал и читал нотации. Орал постоянно. Раздражало ужасно, но намечалось повышение, и я терпела. Особенно мои нервы напрягали утренние пятиминутки, на которые приглашались кандидаты на будущую должность, для получения плановых звездюлей. Шеф в такие моменты был всегда в тонусе, то есть зол до усрачки и читал нотации о той ответственности, которая на нас может быть возложена (если кого-то из нас, конечно, выберут) и доверии, требующей оправдания. Внушал он, обязательно стоя, за МОЕЙ спиной и угрожающе вещая: «не дай вам Бог, чтоб я узнал о чьих-то шашнях, очень сильно пожалеете! Уж это я вам гарантирую». А я, почему-то, боялась до потери пульса. Вот тогда я и научилась отключать слух, не меняя испуганного лица. На моем месте не хотел быть никто. Поэтому претенденты на место и таяли.
Мои мысли незаметно переключились на шефа. После моего утверждения, он очень уж часто меня вызывал «на ковер», даже слишком. Я тогда еще это принимала за начальственное давление по поводу вручения должности, и по дороге назад тихо плакала в туалете, понимая, что не справляюсь, раз уж мои действия не удовлетворяют руководителя. Искренне хотелось быть лучше, что-то доказать ему, что я могу. И я старалась. Хотя за столько лет пора было привыкнуть и просто не обращать внимания на манипуляции, но видимо я не тот человек.
Не удивлюсь, если это вообще были ухаживания, ну или что-либо подобное. Меня вызывали и утром, и в обед, и вечером на, как выражалась Марья Сергеевна, на очередной «чих-пых». Потом все резко прекратилось, то ли сам успокоился, то ли донесли, что в туалете плачу, то ли биполярка отпустила. Ох, как мне хочется снять этот блок. Пусть лучше меня уволят, лишь бы не чувствовать себя полной дурой. А сейчас я в полной мере себя ею и ощущала.
Голова опять начала болеть. Радовало, что это стало все реже и реже.
Поворочавшись еще немного, мне захотелось пить. Я встала и, посетив санузел, побрела в столовую. Выбрав, снова что-то наугад я с опаской стала ждать результатов. И они не замедлили появиться. На столе образовалась еда и питье. В ярко-лимонной миске лежал один большой фрукт (я надеялась, что он растительного происхождения) нежно зеленого цвета и шесть маленьких едко желтых шариков. Картину дополняла зеленая гадость в стакане, попавшаяся до этого Тане. В этом мире явно любили яркие не обычные цвета, хотя может они просто вызывали у них аппетит?
Я смело взялась за шарики, они оказались желтками яиц в твердом желе, причем сырыми, б-р-р. Зеленый кисель я отмела сразу, а вот фрукт (или все-таки это был овощ) не подвел. Он напоминал по виду плод семейства цитрусовых, по крайней мере чистился и делился на дольки также, а по вкусу – сладкую сочную дыню. Довольствовавшись тем, что есть, я решительно направилась, будить Таню.
Все мои действия оказались совершенно безрезультатными. Таня отбрыкивалась и накрывала голову подушкой, сонно матерясь. Пришлось отступиться. Уже от нечего делать я решила посмотреть, как там ребята. За время моего сна Дима успел перевернуться на живот, а Игорь на спину. Надя положений не меняла, больше походя на мумию. Почувствовав себя еще более одинокой, я решила поговорить с доктором.