— То есть, ты считаешь, Филипп Денисович, что Рейган будет вынужден с нами и дальше сотрудничать в тех же пределах, что и раньше? И нам не грозит нагнетания напряженности в отношениях с США?
Бобков ответил по-военному.
— Так точно, директор ЦРУ Уильям Кейси готов к самому плотному контакту с нашими разведструктурами. Ну, конечно, на уровне легальных её представителей, никто светить нашу резидентуру не собирается, поэтому в первую очередь сотрудничество налажено с нашим Генштабом и за этот вопрос отвечает министр обороны Ахромеев.
Ахромеев снова кивнул, но от какого-то комментария воздержался. А Бобков продолжил.
— Таким образом, ихних «попаданцев» мы стараемся держать под контролем. Правда, есть сведения, что у них там тоже не всё гладко, поэтому и сорвался контакт с нашими «попаданцами». Во время встречи на нейтральной территории, как я уже докладывал, произошло покушения на Зверева и Уткина, в результате чего Уткин был застрелен одним из американских пришельцев из будущего — Майклом Дудиковым.
Романов поморщился, недовольно дернув головой.
— Это очень тревожный симптом. То, что мы не смогли уберечь Уткина, одного из наших гостей — это не просто провал, это категорическое несоответствие наших спецслужб тому уровню, который должен быть во время проведения подобных операций. И ты, Филипп Денисович, в первую очередь должен за это отвечать. Ведь перед нами стоят еще более ответственные задачи, в которых как раз уже принимают непосредственное участие наши «гости из будущего». А ведь это не какие-то там резиденты, агенты разведки, это даже не нелегальные разведчики, внедренные в самые важные иностранные круги, это наш неприкосновенный запас, наш золотой фонд, в конце концов, это наше тайное оружие. Все перемены, которые произошли в СССР — это всё благодаря этим людям. Если бы не они, ты, Филипп, так и был бы на побегушках у Андропова, Горбачёв развалил бы Советский Союз, меня бы он отправил на пенсию, а Сергей Фёдорович, — Романов кивнул на Ахромеева, — 24 августа 1991 застрелился бы в своём рабочем кабинете.
Романов немного помолчал, затем, тяжело вздохнув, продолжил.
— У нас появился шанс изменить будущее нашей страны, будущее Родины и наше будущее. Эти люди, попавшие к нам из того будущего, которое мы предотвратили, сами не захотели, чтобы ССССР развалился, чтобы после этого страна погрузилась во мрак, и мы долгие годы потом восстанавливали всё то, что было разрушено после развала великой страны. А ведь они могли, пользуясь своими знаниями, беспечно еще раз прожить свою жизнь, в сытости и богатстве, могли бы уехать за границу, могли бы стать знаменитыми и успешными, да вообще — они могли стать кем угодно. Но нам повезло, что практически все, кто попал сюда к нам из будущего — люди военные.
Бобков возразил.
— Не совсем так. Уткин — бывший государственный чиновник, заместитель министра финансов, Зверев — бывший журналист, ставший военным в результате государственного переворота на Украине и возникшей там гражданской войны. Филькенштейн — тёмная лошадка, урка, но, похоже, позже ставший сотрудником израильских спецслужб. Из этой пятёрки только Громов и Токугава являются кадровыми военными, сотрудниками ГРУ.
Романов резко махнул рукой, как бы говоря — молчи!
— Да какая разница — кадровый военный или нет? Зверев, хоть и журналист, но пошёл воевать за свою родину. Увы, далеко не все журналисты являются настоящими патриотами своей страны. А вот он — настоящий! И думающий! Журналист, которому мозги не забили пропагандой и националистическими бреднями. И Уткин — он хотя и государственный служащий, но государственный! В его время государственные служащие перестали быть государственными людьми! Он потому в своё время и оставил эту службу! Потому что не смог мириться с тем, что государство стали разворовывать, разваливать. И Филькенштейн именно по этой причине уехал из страны. Все эти люди похожи на Верещагина из известного фильма — им за державу обидно! И мы не смогли уберечь одного из них!
Бобков виновато опустил голову.