— То есть это он решил, а мы тут, значит, погулять вышли, — сварливо заметил председатель КГБ. — Не надо допускать даже малейшую возможность гибели еще одного нашего гостя из будущего. Надо выполнить задание и вернутся живым. Такие жертвы нам не нужны!
— Товарищ генерал, я понимаю вас, но тут как в бою — всё может быть, — Шардин виновато развёл руками. — Мы всё перепроверили, подстраховали Токугаву на всех уровнях, но случайности могут быть всегда. Токугава сам сказал, что готов погибнуть, если нужно будет для дела, для Родины. Всё, что он смог нам сообщить — он сообщил, все методики и обучающие программы он нам передал, и вот сейчас в прямом контакте и взаимодействии с нашими дипломатами, а также военными советниками он сможет принести гораздо больше пользы. А если он тут будет в Москве сидеть, то не сможет ощущать реальную обстановку. И тогда возможны ошибки…
Бобков ещё раз посмотрел на подполковника, потом тяжело вздохнул и хлопнул рукой по своему столу.
— Ладно, подполковник, уговорил. Токугаву охранять негласно, как генерального секретаря… Нет, не так, как Кулакова, а намного плотнее и серьёзнее. Всю обслугу в посольстве и дипмиссиях поменять — только мастеров рукопашного боя и стрельбы туда. Никаких просто кухарок или просто сантехников. Только бойцы высокого класса. Опять же, все армейские части, которые у нас там есть, держать в полной боевой готовности. Подготовить на случае неудачи воздушный коридор — лучшие экипажи вертолётов, которые смогут перебросить Токугаву и наших дипломатов на аэродром. А там чтобы дежурили лучшие летуны. И вообще, надо усилить охрану посольства. Я помню, как в апреле 1976 года китайские так называемые «левые» экстремисты устроили взрыв у входных ворот нашего посольства в Пекине. Впрочем, это уже не твоя зона ответственности…
Бобков что-то себе пометил в рабочем блокноте и задал ещё один вопрос.
— А что у на по операции «Оркестр»? Громов готов к вылету в Азербайджан?
В огромном кабинете Генерального секретаря ЦК КП(О) Григория Васильевича Романова проходило очередное совещание, на котором присутствовали министр иностранных дел СССР Николай Егорычев, глава КГБ СССР Филипп Бобков и министр обороны СССР Сергей Ахромеев.
— Итак, товарищи, в принципе самые важные вопросы внешней политики нашего государства мы вынесем на Пленум. Но сейчас в, так сказать, узком военно-дипломатическом кругу надо доработать вопросы, если можно так выразиться, деликатные. В первую очередь по Китаю. Как вы помните — а если не помните, то я напоминаю — ещё 21 июня 1971 г. Соединенные Штаты приняли решение об отмене эмбарго на торговлю с Китаем, в результате которого товарооборот китайцев с капиталистическими державами уже в 1976 году превысил объем её торговли со странами соцлагеря более чем в три раза. При этом доля СССР составляла всего три и две десятых процента, тогда как, например, Японии — больше двадцати восьми процентов! Не говоря про Европу и США. И если раньше мы не заполняли эту пропасть, то сейчас нам есть что предложить китайским товарищам.
— А они нам товарищи? — упрямо мотнул головой, как будто боднув воздух, генерал Ахромеев.
— Да, Серёжа, они нам товарищи. Брежнев этого не хотел понимать, и в результате китайцы стали товарищами американцам. И пока Рейгану не до Китая, надо на этом поле переиграть американцев. Дружба, конечно, дружбой, но табачок врозь. Китайская народная республика — это социалистическое государство, даже, я бы сказал, коммунистическое. И хотя там до сих пор эдакий военный коммунизм, нельзя Китай отдавать капиталистам. Наши попаданцы рассказали нам, что потом произошло — китайцы смогли соединить и коммунистические идеи, и свой фанатизм, и капиталистический подход. И стали лидерами в мировом масштабе. Поэтому, товарищ Бобков, действуем согласно утверждённому плану, о котором на Политбюро я доложу только в общих чертах.
— Так точно, Григорий Васильевич, уже все задействованы, — коротко по-военному ответил глава КГБ СССР. — Надо только в кратчайшие сроки усилить охрану нашего посольства в Пекине, заменить почти весь обслуживающий персонал нашими сотрудниками и подготовить на случай непредвиденных обстоятельств пути отхода.