— Понимаешь, сержант, не все вещи были подвластны мне и моим коллегам, Кустову и Сафонову. Которые, к сожалению, не дожили до нашей нынешней встречи. Мы можем иногда только предполагать. Так вот, твои хождения, как ты сказал, туда-сюда, надо максимально ограничить. Именно потому я и не сообщаю тебе подробности того, что произошло у нас здесь. Я понял, что нельзя постоянно корректировать прошлое, обращаясь к будущему. Все равно это разные варианты, разные миры. И минимальные воздействия в разных реальностях могут сработать по-разному. Но главное — если возникнет конфликт соприкосновения — то есть, разные версии станут идентичны, то они могут совпасть. И тогда многие погрешности, наложившись друг на друга, создадут такую неразбериху, что… в общем, как я тебе уже говорил — если два проводка в жгуте внезапно, лишившись изоляции, соприкоснутся — будет короткое замыкание. А ты как раз и проникаешь с одного проводка на другой. Ты — как искра проскакиваешь. Как импульс.
Макс улыбнулся.
— Скорее я, как жук, ползаю по этим проводам.
Вронский погрозил ему пальцем.
— Ты, Максим, тот ещё жук. Жук в муравейнике. Но оставим Стругацких в покое. Кстати, я читал тут нашу фантастику и сравнивал с той, которая была в твоем будущем. Ваше появление в СССР лишило хлеба многих авторов, которые в вашей истории писали про «попаданцев». Во-первых, не надо было спасать СССР. Наоборот, многие фантасты стали писать о возрождении Великой России.
Максим изобразил аплодисменты.
— Свято место пусто не бывает. Надо же иметь какие-то цели. У нас мечтали о возрождении Советского Союза, а здесь мечтают о Единой России. Должна же у фантастов быть несбыточная мечта?
Вронский встал со своего кресла и снова подошёл к Звереву.
— Знаешь Максим Викторович, мечты должны сбываться. Но только смотря какой ценой. В вашей истории Россия прошла слишком тяжёлый и даже кровавый путь. И мы сейчас какие-то вехи вашей истории повторяем. Просто с опозданием лет на десять-пятнадцать. Это ещё раз подчёркивает тот факт, что локально изменить историю целого государства не получится. И если я тебе сейчас полностью раскрою все карты, то, боюсь, ты больше не сможешь — даже с моей помощью — проникать в будущее. А это пока что наш козырь. Нет, не в том дело, что ты как бы можешь убеждаться в том, правильно ли всё идёт, нет. Вы, то есть, мы всё делаем правильно. Проблема в другом — чем больше ты будешь пытаться контролировать будущее, тем сильнее будет сопротивление в твоей реальности.
Максим покачал головой.
— Что-то я не совсем понимаю. Вы имеете в виду, что нам труднее будет что-то изменить у себя?
Вронский хлопнул ладонью по столу, рядом с которым он стоял.
— Именно! Вот ты побывал в Таджикистане образца 1984 года — а что было после у нас, помнишь? Как ты оказался здесь?
Максим потёр лоб, вспоминая.
— А… ну да, произошло покушение на генсека ЦК КПСС…
— Вот! И ты снова оказался в коме. Понимаешь? Каждое твоё новое хождение в прошлое будущее отражается и на тебе, и на той реальности, в которую ты попал. Ты в конце концов, можешь вообще потеряться, то есть, потерять своё физическое тело и непонятно вообще, где ты окажешься. Возможно, снова в своей отправной точке, в 1976 году, только без подселения себя взрослого. А, может, в своём — подчёркиваю — в своём 2016 году, на Донбассе. В тот самый момент, когда тебя ранило или контузило. Впрочем, это тоже предположения — возможно, тебя просто не будет. Вообще.
Максим грустно улыбнулся.
— Весёленькая перспектива. Что же мне делать тогда?
Вронский похлопал Зверева по плечу.
— Спокойно, Маша, я — Дубровский. Пока что ничего страшного не случилось. Я объясняю тебе главный принцип и дальше ты переговоришь со мной и моими коллегами в своей реальности, а также с руководителями проекта «Омега». После чего руководство СССР подкорректирует свои планы по изменению своей реальности. Надеюсь, что новая ветка будет более рациональна. Но для этого — повторяю — в первую очередь надо задействовать нашего главного, так сказать, противника.
Вронский внезапно замолчал. Потом, как будто что-то вспомнил, продолжил.
— Вернемся к твоим хождениям. Главное, что я успел понять со своими коллегами Кустовым и Сафоновым — нельзя привносить в прошлое те элементы из будущего, которые ему не свойственны. Менять прошлое нужно так, как оно и могло измениться. Например, «заговор комсомольцев» против Брежнева был в реальной истории? Был. Шелепин и Семичастный, а также их соратники высказывали мысли о смене власти в СССР и реформах в стране? Высказывали. То есть, твоё появление просто явилось отправной точкой и катализатором всех этих событий. А вот твои хождения в будущее спровоцировали нетипичное развитие событий. И, кстати, кстати, появление остальных «попаданцев» — тоже.