— А не может так получится, что если у нас с контролем всё буде хорошо, то позже, если обстоятельства изменятся, всё равно вылезет эффект Чернобыля. Ну, как это было с рокировкой Афганистан-Таджикистан? — задал вопрос Шардин.
Зверев почесал лоб.
— Вы, товарищ майор, вопросики задаёте… Не могу я такое знать и предугадать не могу. Тут цепочка любая может быть. Одно я понял точно, это как закон Мэрфи — если неприятность должна случится, она непременно случится. Поэтому надо исключить такую вероятность.
— Но, если мы исключим такую вероятность у себя, не может ли она произойти вне нашего контекста, — задал новый вопрос Шардин.
Максим озадаченно посмотрел на майора.
— А вот сейчас не понял. То есть, как вне нашего контекста? Без моих походов туда-сюда? Или без изменений в дальнейшем? То есть, законсервировать происходящее и дальше идти строго по шаблону прошлого СССР?
И снова вмешался Вронский.
— Да нет же, Максим. Виктор Игоревич имел в виду, что если мы не напортачим, то могут ли произойти изменения, скажем, в тех же Штатах. Скажем, мы вот предотвратим расползание СССР и, вследствие этого, не случатся на Украине все эти Майданы. Но тогда в самих США та энергия, которая была затрачена на создание «цветных революций» — не вырвется ли она наружу и не ударит ли по самим создателям? Иными словами, а вдруг в Америке начнутся Майданы, революции и захваты власти? Вот как в России в вашем варианте штурмовали Белый дом и лупили по нему из танков — в США возможно такое?
Максим рассмеялся.
— Ну вы и предположили. Я даже не знаю, что должно случится в Америке, чтобы у них там началась гражданская война. У них же она была уже. Север против Юга, белые против чёрных. И тогда чёрные как бы победили — рабство в США отменили. Если бы я был сторонником антиутопии, я предположил бы в порядке бреда, что через 200 лет снова началась гражданская война между чёрными и белыми, где уже негры стали бы внедрять рабство для белых — то есть, расизм наоборот. Ну и штурм Белого дома в Вашингтоне… я даже не знаю, насколько это вообще реально. Тем более, что в США свободное ношение оружия, если там начнётся аналог украинских майданов, то перестреляют друг друга…
Вронский покачал головой.
— Нэ кажы гоп… Так, кажется, у вас на Украине говорят? Мы никогда не сможем предсказать, как могут повернуться события. Лично я, как ты знаешь, могу некоторые из них предугадывать, и вот сейчас мне как раз кажется, что именно так они могут повернуться. Это как река, которая ныряет под каменную гряду и обязательно найдёт себе дорогу под ней. Или если плотиной перегородить реку, то она может изменить русло. Накопление энтропии в эгрегоре Земли рано или поздно выльется в какие-то деструктивные события. Так почему бы им не быть такими?
Максим с интересом посмотрел на экстрасенса.
— А ведь вы правы, Мерлин. Вы и там, в том будущем тоже нечто такое говорили. Так вот, именно поэтому со мной пытались связаться американцы. Они как-то нас всех тут просчитали. И, что удивительно — предложили сотрудничество.
— Таки тебя вербовали наши вероятные противники, — подал свой голос Миша Филькенштейн.
— Да нет, Михаил, не вербовали — сами шли на вербовку. Похоже, кроме пиндосов кто-то ещё сел нам на хвост, — задумчиво сказал Максим.
— И этот «кто-то» обладает неплохими агентурными возможностями, — вклинился в разговор Александр Маринкевич. — Я отследил некоторые аспекты операции «Рокировка». Так вот, действия боевиков по устранению Генерального секретаря ЦК КПСС Кулакова были спланированы не нашими специалистами. Почерк англичан.
— Ми-6? — спросил капитан Краснощёк.
— Или подобные им структуры, — кивнул Маринкевич. — Однозначно это не американцы, и не Израиль. «Моссад» действует тоньше и готовит операцию тщательно. А здесь очень торопились и, похоже, само устранение генсека было лишь одной из целей многоходовки.
— А какие же там могли быть ещё цели, — удивился Иван Громов.
Маринкевич улыбнулся.
— Одна из целей — вы.
Громов вытаращил глаза на капитана.
— Мы? Да о нас и в КГБ почти никто не знает. Кто мог предполагать вообще наше участие в операции?
Маринкевич полистал свою папку и вытащил одну фотографию.
— Вот кто мог.
Все посмотрели на фото, которое капитан выложил на стол. Лицо изображённого на ней человека никому ни о чём не говорила. Неброская внешность, эдакое серое существо, которое через минуту трудно будет вспомнить.
— Идеальный разведчик, — хмыкнул Шардин. — Не запоминающееся лицо.