Леонов недовольно поморщился.
— Капитан, да какая разница, какие у них там будут звания. Ну, сам посуди — мне что им, полковничьи погоны давать? Да они им на хрен не нужны. Капитанские, кстати, тоже. Для пацанов вообще эти звёздочки — нонсенс. Скажем, если попадут в какую-то историю, покажут удостоверение, а там — капитан КГБ, которому 13 лет. Смеху будет… Кстати, документы выдать им без указания званий, просто сотрудники Комитета госбезопасности. А звания и прочее нужны нашим гостям для окончательной легализации. С родителями вопросы решить, со школой, наконец, разобраться. Нечего им там делать, в школе этой. Только риску их подвергать напрасному. Оформить надо им учёбу как бы в закрытом учебном заведении и хватит с них. Уже в школу сходили, орлы, до сих пор отписываемся…
Леонов помолчал, потом прошел на своё место, сел за стол и, ещё раз посмотрев на Колесниченко, Краснощека, Маринкевича и Шардина, спросил:
— Ну, что, товарищи офицеры, всем всё понятно? Если понятно, тогда по коням.
И в этот момент зазвонил телефон.
Глава одиннадцатая
И вновь продолжается бой!
Признание, даже в малом, окрыляет. Совет, если он мудрый, возвышает. Критика, если она по делу, дает толчок. Сообщество всегда сильнее разобщенности. Мастерство всегда самодостаточно, а неумение всегда навязчиво. Законы всегда жестоки, но жизнь, которая подчиняется определенным законам, гораздо более жестока. Кризис всегда является источником роста. Если его, конечно, преодолеть. А то, что не убивает нас, делает нас сильнее. Вот только согласен ли будет с этим мудрым изречением пострадавший в автомобильной катастрофе, который в результате стал инвалидом?
Утро у Максима Зверева не задалось. Плохие новости начались с того, что, проснувшись, он вдруг вспомнил, что суп, который вчера вечером он сварил, остался на подоконнике. То есть, вечером он был горячий и Макс выставил его на окно в кухне, чтобы холодный ноябрьский ветер его остудил. И, как назло, внезапно прохлада сменилась почти летним теплом и утром солнце пекло прямо как летом — градусник за окном показал плюс 21! И, конечно же, супу этого хватило — когда Зверев, резко подорвавшись с постели, прискакал на кухню и поднял крышку кастрюли, то всё сразу стало ясно. Всю кастрюлю гречневого супа с курицей пришлось вылить в унитаз. Ну и, понятное дело, завтрак тоже был испорчен — есть не хотелось совсем, ведь кому приятно, если твой труд пропадает в унитазе?
Максим давно уже жил один на оперативной квартире КГБ, в так называемом «цековском» доме в самом центре Москвы, по адресу Гранатный переулок, 10 — как, впрочем, и остальные «попаданцы». Естественно, все квартиры находились под круглосуточным наблюдением — дом ведь был не простой, квартиры в нём предоставлялись только наиболее ответственным и ценным сотрудникам ЦК КПСС, а также министрам. И, конечно же, это была вовсе не та двухкомнатная «чешка», в которой он жил с родителями в Днепропетровске.
Вообще, этот кирпичный дом только-только был построен и даже ещё не сдан — официально — в эксплуатацию. Здание возводилось специально для Брежнева, его семьи и соратников, и находилось прямо напротив Дома приема Министерства иностранных дел. Сам Брежнев должен был жить в квартире, которая полностью занимала шестой этаж дома, однако в итоге история стала развиваться по другому сценарию. А пока что на самом высоком уровне, то есть, по прямому указанию Романова, было решено заселить в этот дом «великолепную пятёрку» из будущего.
В доме был всего один подъезд и 52 квартиры. Максима поселили как раз на шестом этаже, там, где должен был жить Леонид Ильич. «Попаданцы» постоянно подшучивали по этому поводу, называя Макса «генсеком». Рядом, то есть, в соседних двух квартирах, постоянно дежурили оперативные сотрудники Комитета госбезопасности. На площадке было всего три квартиры. На других площадках их было по пять. Этажом выше жил Кёсиро Токугава, этажом ниже — Иван Громов. В этом же доме жили также Миша Филькенштейн и Витя Уткин. Генерал Леонов не хотел рисковать и, поскольку «пионеры» уже «засветились» в операции «Рокировка», то он счёл нужным поселить их всех вместе в одной из элитных новостроек. Причём, генерал применил известный принцип «прячь дерево в лесу». То есть, если что-то нужно спрятать — положи на самое видное место.
Понятное дело, что официально дом только начал заселяться и особого внимания к себе не приковывал. Ну, советские партийные деятели и чиновники получили себе новые номенклатурные хоромы, что тут удивительного? Москвичи давно уже привыкли к подобным домам. Мало того — в Москве еще в 60-е годы стали возводить целые элитные кварталы. В основном их строили подальше от центра и такие кварталы москвичи стали называть «царскими сёлами». Наиболее масштабное «царское село» было возведено на западе Москвы, в районе Кунцево — целый район из 20 жилых домов. Аналогичные кварталы были построены в Новых Черемушках, на улице Удальцова. «Царское село» в Новых Черемушках возводилось специально для сотрудников Верховного Совета СССР, членов партийной номенклатуры.