Романов что-то записал себе в блокнот, потом кивнул головой.
— Хорошо, Сергей Фёдорович, я тебя услышал, Кирилл Трофимович тоже, ситуацию мы изменим. Если у заместителя председателя Совета министров всё, то мы переходим к внутриполитическим вопросам.
— По кадрам у меня всё, с военными мы вопрос решим — министерство финансов пересмотрит размеры окладов наших военных советников и специалистов, работающих за границей, — ответил Мазуров.
Романов удовлетворённо кивнул и продолжил.
— Теперь вопрос по обстановке в Союзе. Что касается нашей «старой гвардии», то, как докладывает мне регулярно председатель КГБ, — он кивнул в сторону Бобкова, — заговор «меньшевиков» из ПКСС или, как их уже называют, «лигачёвцев», активно готовится. Но у нас ещё есть время. По последним сведениям, до Нового года они не успеют. Готовят кадры, не всех ведь мы на местах разогнали. Многих из тех, кто попал в кресла председателей горкомов и обкомов, поставили ещё при дорогом Леониде Ильиче. Но часть из них пока выжидает, смотрят, что мы делаем, сравнивают шансы. Поэтому у нас тоже есть время подготовится — не только Комитет госбезопасности работает в этом направление, ваш Комитет государственного контроля… Да-да, теперь уже именно ваш, Кирилл Трофимович, не скромничайте и не качайте головой. Так вот, он тоже проводит определённую работу. Так что здесь пока что всё идёт по плану, я просто вас информирую, товарищи.
— А как обстоят дела на идеологическом фронте? — подал голос председатель Гостелерадио СССР Николай Месяцев. — Мы, конечно, немного привели в порядок наше советское телевидение…
— Ну, да, сейчас телевизор стало смотреть веселее, а то сплошной «Сельский час» и «Ленинский университет миллионов» — поддакнул Егорычев. — Я вот сейчас сравниваю с тем, что показывают в Европе, так у нас телевидение, с одной стороны, конечно, довольно пуританское, но, с другой стороны, и слава богу, что оно такое. Наши попаданцы порасказывали о том, во что оно превратилось у них…
— О попаданцах мы сейчас поговорим, Николай, ты не перебивай коллегу-то, — укоризненно заметил Мазуров.
Егорычев накрыл голову руками, мол, молчу-молчу, виноват, исправлюсь.
— Спасибо, Кирилл Трофимович, Николай, как всегда, привык к западной демократии, понимаешь, перебивает, как в британском парламенте, — Месяцев подмигнул Егорычеву. — Да, я вот почему спрашиваю про идеологию — я, конечно, развлекательную функцию советского телевидения понемногу восстанавливаю, должны же трудящиеся отдыхать после тяжелой работы. После того, что Лапин накуролесил, я вернул на наши экраны популярных исполнителей, так сказать, «лёгкой музыки» — Вадима Мулермана, Валерия Ободзинского, Майю Кристалинскую, Аиду Ведищеву, Тамару Миансарову и еще десяток других. Так что не только «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады» на советском телевидении задают тон, у нас своих певцов — и очень хороших — хватает. Ну и фильмы, конечно — после Штирлица и многосерийного фильма «Семнадцать мгновений весны» мы плотно сотрудничаем с Юлианом Семёновым и уже выпустили «Бриллианты для диктатуры пролетариата», будем продолжать рассказ о советском разведчике Исаеве. Вот, КГБ только «за»! Но этого мало! Нам нужно больше фильмов, которые не только рассказывают о нашем героическом прошлом, нам нужно снимать и о нашем светлом будущем. Фантастика нужна. И вот потому нам позарез нужно поработать с нашими «пришельцами».
Месяцев, когда горячился, то начинал говорить быстро-быстро, как будто боялся, что его не дослушают, перебьют.