— Ну, связаться, вступить в контакт. Коннект — это с английского. У нас это означает процесс и результат установления связи между удалёнными компьютерами, — объяснил Уткин.
Шардин машинально почесал лоб.
— Никак не привыкну к вашим словечкам из будущего. Уже и председатель КГБ, когда со мной общается, то и дело вас «отморозками» называет. Недавно на Политбюро вырвалось у него это словечко, так Генеральный переспросил, что оно означает. Теперь не только Филипп Денисович что-то эдакое завернёт, но и даже Григорий Васильевич Романов на недавнем совещании сказал, что наши дороги нужно срочно доводить до ума, потому что они напрочь «убитые». От вас словечко пришло, от вас! А министр внутренних дел уже не раз употреблял слово «винтить». Я уже не представляю, что там генерал-полковник Сергей Фёдорович Ахромеев, министр обороны своим подчинённым может сказать!
Максим улыбнулся.
— Ну, вы уж, товарищ подполковник, на нас всех собак не вешайте. Где мы, а где министр обороны? В нашей армии тот еще сленг, нам до него, как до Луны, тоже мне, нашли учителей великого и могучего новорусского. Хотя, конечно, вы правы, Виктор Игоревич, засрали мы русский язык всеми этими англицизмами и воровским жаргоном, согласен. Надо будет следить за база… то есть, следить за своей речью. Да и в школах построже надо, эта блатная романтика захлестнула… Вот выпустили джина из бутылки — фильм «Джентльмены удачи» с Леоновым, Крамаровым и Вициным, теперь по всей стране школьники друг друга «редисками» называют, а уж словечки типа «шухер» или «тошниловка»…
— Так, капитан Зверев, не разводите демагогию, — Шардин хлопнул ладонью по своему столу. — Не ваша это компетенция и не ваша зона ответственности. Всё, что вы навспоминали о будущем, всё, что из вас наши экстрасенсы вытащили — всё давно уже по полочкам разложено и в порядке очередности внедряется в профильных министерствах. Вон, телевидение Месяцев как поднял? Любо-дорого глянуть! И до школ руки дойдут, и до преподавания русского языка, и прочих предметов.
— Я прошу прощения, товарищ подполковник, я понимаю, что всё делается, но наши школьники и русский язык — это очень важно. Если уже сейчас все эти «лэйбл», «фирма», «прикид» и прочее у нашей молодёжи прочно в головах застряли, то дальше будет только хуже. Не надо откладывать, вспомните про так называемую «доктрину Даллеса», я вам рассказывал. Вот, на всю жизнь врезалось в память: «Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, исследованием, что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино — все будет прославлять самые низменные человеческие чувства».
Максим вздохнул и закончил.
— Это — только отрывок, но вот еще одна цитата из этой «доктрины»: «Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением, выветривать этот ленинский фанатизм. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее». Конечно, думаю, что это фейк… ой, простите, дезинформация, но, скорее всего, именно такой посыл и был у американских спецслужб, когда они всерьёз занялись Советским Союзом. И уже в наше время всё так и получилось — все эти «онижедети» были в первых рядах тех, кто крушил государственность. Сначала разрушили СССР, а потом стали крушить уже отдельные республики — Украину, Грузию, Закавказье…
Шардин удивлённо посмотрел на Зверева.
— «Онижедети» — это что ещё за новый термин?
Максим снова улыбнулся.
— А это чисто наше, украинское. Когда второй раз свергали законного президента, на Площадь Независимости, или, по-украински, Майдан нэзалэжности якобы вышли протестовать киевские студенты. И их якобы жестоко разогнала милиция — ОМОН. На самом деле не разгоняла, а очень бережно и аккуратно выпихнула, причем, это было снято центральными телеканалами, которые как-то очень вовремя в час ночи оказались на Майдане. Ну, было несколько разбитых носов и несколько стычек, но не со студентами, которых было менее половины среди собравшихся на протест, а с боевиками ультранационалистической организации УНА-УНСО. То есть, с 30-летними мужиками, которые провоцировали милиционеров, бросали в них камни и лезли в драку. А за два часа до этих событий депутаты так называемых оппозиционных партий вдруг стали орать на одном из телешоу, которое шло в прямом эфире, что милиция избивает детей в центре Киева. Депутатша одна так и вопила: «Что вы делаете, они же дети!» А потом, когда скорые некоторых якобы избитых отвозили в больницу, журналисты других изданий сняли этих «онижедетей» и показали на всю страну. Вот так и возник это, как у нас стали говорить, «мэм». Ну, то есть, популярная фраза, шутка, прозвище ироничное…