Буш уже не улыбался. Намёк был совершенно ясен, причём, Рокфеллер даже не потрудился его облечь в какую-то дипломатическую и витиеватую форму. Тем более, пока он всего лишь вице-президент и вечно второй после Рейгана. Точнее, даже третий-четвертый, ибо Уильям Джозеф Кейси контролировал не только ЦРУ и другие разведслужбы, он был у Рейгана, что называется, эдаким «консильери»… И тут эта фраза из «Крёстного отца», которая неожиданно прозвучала от Лоуренса Рокфеллера… А старик прав, с Рокфеллерами ему тягаться не стоит. Тем более, что они сейчас крепко подружились с Ротшильдами. Опять же, его идея с нефтяным коллапсом — Рейган её точно не одобрит, особенно сейчас, когда он решил дружить с Советами…
Рокфеллер, наблюдая размышления Буша, решил помочь ему принять решение и подтолкнуть его мыслительный процесс.
— И чтобы вы, Джордж, не сомневались, я хотел бы спросить у вас — вы никогда не задумывались о том, чтобы вас называли Джордж Буш-старший?
Буш недоумевающе посмотрел на Рокфеллера. И тот продолжил.
— У вас растет сын, тоже Джордж Буш. Представляете, что он через, скажем, лет двадцать тоже будет баллотироваться в президенты США? Я не сомневаюсь, что вы к тому времени уже пройдёте этот этап. И вдруг — ваш сын станет президентом. И как мы будем различать наших президентов?
Джордж Буш понимающе усмехнулся.
— Да, мистер Рокфеллер, вы умеете вести переговоры.
Это была вовсе не какая-то пафосная гостиница. Точнее, функции гостиницы эта квартира выполняла на все сто — она была уютной, небольшой, спрятана на тихой узкой и типично португальской улочке, куда не доносился уличный гомон и шум проходящего невдалеке трамвая. Трамваи были очень старые и немилосердно гремели, но это была экзотика. Причём, не только для приезжих туристов, которые удивлялись такому ретро, но и для самих португальцев, которые в основном еще не привыкли к автомобилям и трамваям. И даже на улицах такого большого города, как Порту, часто можно было увидеть повозки, запряженные ослами. Так что квартирка надёжно укрывала своих постояльцев от уличного шума и гама — португальцы ведь, как вороны, собираясь в любом публичном месте почему-то сразу начинают перекрикивать друг друга.
А еще квартира была старая. Точнее, старинная — начиная с окон и дверей, заканчивая огромной деревянной кроватью, которая стояла в одной из комнат. Комнат всего было пять — длинный коридор вагончиком и комнаты, как в общежитии, направо-налево. Типичная португальская архитектура. Но зато разместиться могла вся группа целиком в одной квартире.
— Так вот, Витя, задача непростая…
Максим вот уже полчаса объяснял Уткину, что именно они должны сделать. Но Витя, впервые за последний год жизни в СССР вырвавшись за границу, да еще и в капиталистическую страну, жаждал праздника.
— Макс, да встретим мы этих американцев. Встретим и поговорим. Они же наш сигнал получили? Получили. Явка есть? Есть. Место встречи обусловлено? Обусловлено. Ну и какого хрена нам сейчас совершать лишние телодвижения? Посмотри, погода какая! Декабрь, Рождество скоро, а на улице — субтропики, плюс двадцать! Солнце как шкварит! Я в Союзе так привык к этой слякоти и холодной мерзости, что не верю, что мы на Атлантике! Я к океану хочу! Желаю омочить ноги в водах Атлантического океана! За что боролись?!
Зверь с сожалением посмотрел на Уткина. Взял же партнёра на свою голову. Этот бывший замминистра как был «мажором» — так им и остался. И как он тогда в парке смог сработать? Оперативник из него никудышный, боец — так себе, на «троечку», со своим боксом успеет только один удар сделать.
— Витя, здесь не детский садик, и даже не шпионские игры. Здесь всё серьёзно. И если нас реально могли грохнуть в Союзе, то тут им сам Господь не помешает это сделать, понимаешь? Так что сейчас надо идти в город на прогулку, оглядеться — может, нас уже «пасут». И не наверное, а точно «пасут». Значит, на встречу мы приведём с собой «хвост». Подарок тем, кто хотел грохнуть только нас, а грохнет ещё и наших американских партнёров…