Прервав тяжелое молчание, Ляля спросила:
— Для вас, кажется, неожиданность, что вы меня встретили здесь? Но мы уже несколько месяцев женаты. Юрий почему-то держал это втайне. Боялся огорчить вашего Киреева, который так неудачно напрашивался ко мне в воспитатели.
Передавая гостю стакан чая, Ляля укоризненно сказала:
— Почему вы не поздравляете? Или вы тоже недовольны? — И, не ожидая ответа, весело защебетала: — Конечно, Юрий много старше меня, но я мальчишек и не люблю.
— Хотя, признаться вам по секрету, — добавила она иным, доверительным тоном, — я долго колебалась, прежде чем решилась на такой шаг. Я не согласилась бы выйти замуж за Соколова, если бы не его настойчивость и изобретательность.
— Настойчивость и изобретательность? — переспросил еще не пришедший в себя Андрей, — как это понять?
— Очень просто, — ответила Ляля. — Юрий всеми средствами добивался моей любви. Шел на все, чтобы получить мое согласие и… я не устояла перед силой его любви. Он грозил покончить с собой, если я не соглашусь быть его женой. Не могла же я стать убийцей?!
Ляля эффектным движением беспомощно опустила руки, ее глаза выражали полную покорность судьбе.
«Актерка! Врет все!» — рассердился Андрей, но вслух ничего не сказал. Его молчание Ляля приняла за сочувствие и с увлечением продолжала рассказывать, как она осчастливила Соколова.
В другое время Андрей не отказал бы себе в удовольствии зло вышутить свою неумную и самонадеянную собеседницу, но сейчас ему было не до шуток. Он думал о том, каким тяжелым ударом будет эта нелепая история для Николая Николаевича. Он так любит Юрия, так привязан к нему. С присутствием Ляли в жизни Соколова он никогда не сумеет примириться.
«Эта девчонка может быть не только пошлой, но и опасной, — сказал как-то Николай Николаевич Андрею… А сейчас она — жена Соколова».
— Вы друг Юрия, значит и мой, не правда ли? Не ожидая ответа, Ляля вкрадчиво попросила:
— Помогите мне уломать Юрия, чтобы он не вздумал опять связаться по работе с Николаем Николаевичем. Он мечтает испытывать киреевский самолет и ради этого готов упустить более выгодную работу, я уже все выяснила. Правда, разница не так уж велика, но чего ради бросаться деньгами? Нам каждая копейка дорога. Не век же будем мы жить в гостинице. Я хочу получить квартиру и обставить ее так, чтобы все от зависти лопнули… Куплю ковры, медвежьи шкуры, серебро, сервизы. У Юрия ничего нет, несмотря на то, что он столько зарабатывал. И знаете куда он деньги девал? Сестре посылал… бедным родственникам… Я это прекращу. А тут еще Юрий обязательно хочет устроить меня на работу. А к чему? С голоду мы умираем, что ли? Подумаешь, кто-то скажет ему, что у него жена «барынька». Так из-за этого мне восемь часов «трубить»? Рано утром вставать и бежать на трамвай? Жене Соколова? Дудки! В Москве столько интересного, я здесь и без работы найду чем занять время… Как будто я не имею права иметь собственные, вкусы!
Ляля увлеклась и не заметила, как изменилось лицо Родченко, губы его плотно сжались.
«И это ничтожество называется женой? Да, посочувствуешь Юрию. Как был прав Николай Николаевич…»
Андрей почувствовал, его охватывает злоба. Встать и уйти, бросив на прощанье, что ему противно ее общество.
Сдержав себя, он посмотрел на часы:
— Оказывается, уже поздно, я должен идти. Очень жалею, что не могу дождаться возвращения Юрия Петровича.
Ляля пробовала уговорить Андрея посидеть еще, но он категорически отказался:
— Не могу… Я должен немедленно уйти…
В тоне, которым он произнес эти слова, звучало откровенное презрение.
* * *Гигантская битва продолжалась на всех фронтах от Черного до Белого моря. Но так как врага уже отогнали на сотни километров от Москвы, жизнь в гарнизоне дивизии Авиации дальнего действия стала много спокойнее. Сигналы воздушной тревоги уже не врывались в ночную тишину. Совсем прекратились путешествия в бомбоубежище. Кое-где в квартирах снова зазвенел детский смех, и неунывающие ребятишки весело засновали в узких проулочках между домами.
Дети играли, весело шумели — совсем почти как до войны, но отцы их редко и ненадолго появлялись дома, а матери тихонько вздыхали и иногда плакали но ночам. Рано утром женщины спешили в штаб узнавать, вернулись ли с боевого задания их мужья, братья. Каждую ночь наши тяжелые бомбардировщики сбрасывали свой смертоносный груз на вражеские объекты в ближних и далеких тылах врага.
Бои становились все напряженнее. Особенно там, где фашистская армия рвалась к Сталинграду. Ежедневно немецкое командование получало истерические приказы фюрера — немедленно и окончательно взять волжскую крепость. Но разве это было возможно? Советские бойцы продолжали отстаивать каждый метр площади в полуразрушенных домах., И если они гибли на своем посту, то это была героическая смерть — ценой своей жизни воины оплачивали жизнь, свободу, счастье миллионов людей, великую победу.