«Приказ коменданта в действии», — вспомнил Виктор.
Вчера Роттермель, взбешенный появлением сводок Советского информбюро на стенах домов, приказал оповестить жителей города: тот, кто осмелится читать листовки партизан, будет расстрелян на месте.
Виктор еще не знал, что сегодня рано утром солдаты схватили семилетнего мальчика в тот момент, когда он, шевеля губами, старательно водил пальцем по строчкам с воззванием к жителям города не подчиняться оккупантам. Солдаты, точно выполняя приказ, пристрелили малыша и ушли, оставив труп около деревянного щитка с объявлениями.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Ночь… За городом — тишина. Ровным густым слоем лежит темнота, не нарушаемая ни одним движением, ни одним звуком. Сливаясь с темнотой, бесшумно двигается маленький отряд. И лейтенант Киреев, и его солдаты одеты в маскировочные костюмы. Неожиданно возникают они перед дозорными, едва слышно раздается пароль, и снова все смолкает.
Отряд углубляется в лес. Уже проверены все дозоры. Ударом приклада разбужен уснувший на посту солдат. Завтра его ждет тюрьма, а может быть, и смерть. Так сказал лейтенант Киреев. Солдат стоит и дрожит не то от холода, не то от страха…
Виктор окончил проверку дозоров и теперь ждет обоз с продуктами, чтобы сопровождать его на станцию. Но в лесу по-прежнему тихо.
«Наверно, Саша Егоров со своими людьми уже близко, может быть, тоже притаился в темноте, ждет. Ребята, конечно, недовольны, что придется оставить фашистам столько продуктов. Но что же поделаешь? Такова на этот раз цена моей „репутации“! А вдруг даже после такой щедрой платы мне не удастся увести танк? Но теперь уже все равно я не имею права менять план действий. Скорее бы только…»
Наконец в ночи послышался неясный скрип многочисленных колес, приглушенный говор немецких солдат. И сразу лес зашумел: раздались беспорядочные выстрелы. Партизаны окружили обоз. В темноте не было видно, какое количество людей нападает. Выстрелы раздавались с разных сторон. Охрана залегла в кюветах дороги и оттуда пыталась отстреливаться без надежды на успех. Тут-то и выступил из засады крошечный отряд лейтенанта Киреева.
— Первая рота — в тыл партизан! Вторая за мной! Замкнуть кольцо! — во всю силу своих легких скомандовал Виктор, бросаясь туда, где шла нерешительная перестрелка.
Весь отряд Виктора состоял из двадцати пяти солдат. Но кто разберется в лесу, плотно укутанном тьмой, двадцать пять или двести человек привел с собой лейтенант Киреев. Во всяком случае партизаны немедленно бросили обоз и поспешно исчезли.
…Рассказ о ночном происшествии в лесу просочился в город очень быстро. Виктор стал героем дня. Одни отзывались о нем с ненавистью, другие с восторгом.
— Вы слышали, как ваш родственник заслужил благодарность господина коменданта? — спросил Сергея Александровича Бринкен. — Способный человек лейтенант Киреев, хотя и русский. Теперь его к награде представят, — нотка зависти проскользнула в голосе обер-лейтенанта.
Глинский ничего не знал и с интересом выслушал всю историю с начала до конца. В первый раз за эти дни он оживился. Виктор в чести у командования, значит, с его помощью можно добиться многого, — это — во-первых. А во-вторых, — Виктор лично способен на такой храбрый поступок, как схватка с партизанами. Очевидно, ему по-прежнему «море по колено». Если бы он только захотел помочь…
Со дня исчезновения Наташи Сергей Александрович старался реже встречаться со своими квартирантами-эсэсовцами. Уходил на завод, когда они еще спали, и возвращался поздно ночью. В работе он искал забвения. Работал много и успешно.
«Для кого?!» — мелькал иногда страшный вопрос.
Оккупанты по-своему истолковали его рвение: хочет заслужить прощение и прежнее доверие.
После бегства Наташи Сергея Александровича перевели на другую, менее важную и хуже оплачиваемую работу. Но он не обратил на это внимания. Мысли его всецело были заняты только одним: что предпринять, чтобы снова быть вместе с Наташей. Ради нее он тоже ушел бы к партизанам, но где и как их найти? А главное: там, конечно, сразу выплывет наружу его обман. Наташа узнает, какой он «подпольщик» и откажется от него навсегда.
Сергей Александрович вспомнил первые дни оккупации, когда он тоже был один, без Наташи. Тогда он метался и тосковал, не зная, что с ней, что с сыном. Но в те дни ему все же было легче, он еще не завяз в липкой паутине лжи и предательства. Все-таки он и сейчас еще не сдастся. Попытается вернуть Наташу. Виктор — вот кто может помочь ему.