Воспоминания цеплялись одно за другое.
В отличном настроении Николай Николаевич вместе с Родченко приехал в Москву.
— Пошли отдыхать, Андрюша, все равно уже поздно, — сказал он, открывая своим ключом дверь квартиры.
К его удивлению, из столовой донеслись приглушенные голоса. Он не успел сообразить, в чем же дело, — Андрей споткнулся об игрушечный грузовик, брошенный его владельцем посреди передней, и на шум вышла Мария Михайловна. Она попала в крепкие объятия мужа.
— Наконец-то мы снова вместе! Марусенька, родная моя! — тихо шептал Николай Николаевич, целуя жену. — Как ты добралась? Измучилась? Как дети? — расспрашивал он с неожиданно вспыхнувшей тревогой.
Мария Михайловна успокоила его.
— Мы уже пятый день дома. Устроились. Обжились. Все здоровы. Только обидно было, что тебя нет. А сейчас, — она заглянула в глаза мужа, — сейчас все хорошо.
Андрей стоял в стороне, не желая мешать встрече.
— Андрюша со мной, — вспомнил Николай Николаевич.
Мария Михайловна, улыбаясь, расцеловала Родченко.
— Ты возмужал, очень возмужал, Андрюша, — сказала она, разглядывая загорелое лицо Родченко, его стройную и крепкую фигуру, — даже как будто выше ростом стал, главное, вид у тебя боевой.
Степа уже давно спал, а Юрик и Верочка собирались ложиться, но, услышав радостные возгласы, прибежали в переднюю. Вслед за ними явилась Катерина.
— Батюшки-светы! — всплеснула она руками. — Николай Николаевич! Андрюшенька!
После объятий и поцелуев Катерина отошла в сторону и не сводила глаз со своего любимца Андрея.
— Что же мы здесь в передней стоим, — наконец опомнилась Мария Михайловна.
В столовой Николай Николаевич несколько секунд стоял молча. Много времени прошло с того дня, когда он последний раз уходил из этой комнаты. Тогда она была почти нежилой.
— Наконец-то я вернулся домой! — сказал Киреев жене. Юрик и Верочка продолжали прижиматься к отцу, он крепко держал их на руках.
На подмосковном аэродроме дежурили санитарные машины. Ожидалось прибытие самолета с больными и ранеными партизанами.
Четырехмоторный воздушный корабль подрулил к стоянке в точно назначенное время. И сразу же к кабине самолета устремились медицинские работники — возможно, среди прибывших есть тяжело больные, нуждающиеся в срочной помощи, иногда минута дорога…
Санитары вынесли на носилках тех, кто не мог стоять на ногах. Лидию Петровну Соколову в полубессознательном состоянии положили в санитарную машину и поспешно повезли в клинику. Вторая больная — Наташа Глинская (на самолете было всего две женщины) держалась сравнительно хорошо и ни за что не хотела ехать в госпиталь.
— Очень прошу, отдайте распоряжение отвезти меня домой, — попросила она врача. — Я не так больна, чтобы нуждаться в постоянном медицинском надзоре. К тому же я сама врач. Уверена, что в родной семье поправлюсь скорее.
Она сказала адрес Николая Николаевича. Врач разрешил ей ехать, но обязательно в сопровождении медицинской сестры.
Наташа мысленно много раз переживала встречу с родными, такую долгожданную. Повторяла ласковые слова, которые скажет матери, отцу, сестре, брату… И вдруг все забыла.
Дорогой она опомнилась.
«А что, если мама еще не вернулась из эвакуации, а отец на фронте? Придется тогда ложиться в госпиталь…»
Откуда у Наташи взялись силы. Почти без помощи медицинской сестры она вышла из остановившейся машины и добралась до подъезда.
Ответ дежурного вахтера: «Сам со вчерашнего дня не приезжал, а Мария Михайловна дома» — взволновал Наташу настолько, что, забыв о своей спутнице, она бегом бросилась к лифту. Сестра, улыбаясь, догнала больную.
— Ничего, ничего. Прекрасно все понимаю, — сказала она Наташе.
Самое трудное было — нажать кнопку звонка.
«Что ждет там, за дверью? Знают ли родные о Степике?»
Дверь открыла Катерина. Увидев на площадке двух молодых женщин, одну в белой косынке с красным крестом, другую в простой солдатской шинели, — она удивленно спросила:
— Бы к хозяину? Так его нет.
В открытую дверь Наташа увидела на вешалке в передней маленькое синее пальтецо с якорем на рукаве. Оно не могло принадлежать ни Юрику, ни Верочке. Все… все забыла она в этот миг.
Оттолкнув Катерину, с отчаянным криком: «Степа!.. Степик мой!» — Наташа кинулась в квартиру.