Староста согласно наклонил голову.
Офицер скучающе передернул плечами и снова повернулся к своему товарищу.
Общими усилиями машину вытащили, и офицеры уехали.
Морозов проводил Пелагею до ее дома:
— Не забуду я ни вас, ни людей вашей деревни, — сказал он прощаясь.
…Солнце жгло нещадно. Несмотря на легкую ситцевую рубашку, Морозов обливался потом. К своим он Добрался совсем мокрым, как будто его окунули в речку.
Морозов обрадовал товарищей рассказом о советских патриотах, но данные разведки были малоутешительны: гитлеровцы хозяйничали во всех близлежащих селах и деревнях. Дороги и разъезды усиленно охранялись. Местопребывания партизан жители деревни не знали, а возможно, и знали, но не решались на полную откровенность с малоизвестным человеком. Оставался единственный выход: ориентируясь по компасу и карте, самостоятельно пробраться через линию фронта.
Вечером пошли на восток. По совету Киреева все сняли унты и остались в одних меховых чулках.
Около полуночи удалось незаметно перейти дорогу и углубиться в лес. Решили идти не останавливаясь, пока хватит сил. Шли всю ночь под мелким теплым дождем.
К утру дождь перестал. Небо прояснилось, и: солнце пригрело усталых людей. Сильно запахло сосновой хвоей. На душе стало веселее.
Через час натолкнулись на полуразрушенные бараки. Место было открытое, вокруг ни души. Со всеми предосторожностями маленький отряд подошел к баракам. Около них в беспорядке валялись деревянные поломанные топчаны. На открытой площадке навалом лежал строительный лес. Раньше тут помещался тир. Об этом можно было судить по мишеням, прибитым к почерневшим доскам.
— Здесь в мирное время был военный лагерь, — задумчиво сказал Киреев. — Пошли дальше!
Во второй половине дня дорогу преградило небольшое озеро. На высоком левом берегу рос редкий сосновый лес, а на правом — мелкий кустарник и трава. В кустарнике легче укрыться. Поэтому Николай Николаевич повел товарищей в обход по правому берегу. Место оказалось болотистое. Пришлось прыгать с кочки на кочку.
— Справедливость требует, чтобы нас признали чемпионами по прыжкам, — торжественно провозгласил Соколов и в тот же момент по колено провалился в мягкую тину.
Омельченко, невысокий, подвижной, хорошо владеющий своим телом, поддразнил товарища:
— Тоже мне, чемпион!
Соколов добродушно махнул рукой:
— Возмездие за тщеславную суету.
Киреев с облегчением прислушивался к шуткам товарищей: молодцы, не раскисают.
Сам он теперь, когда непосредственная опасность миновала, мысленно анализировал все обстоятельства аварии.
«Подвел дизель», — пришел он к неприятному выводу.
Под вечер жара спала, но появились комары. Они тучами кружили над болотом и беспощадно набрасывались на людей. Летчики шли молча, сосредоточенно отгоняя комаров. Шаги становились все более тяжелыми.
Наконец выбрались на твердую почву. На смену болоту пришел березовый лес, перемешанный с ольхой и дубняком. Идти стало много легче. Комары почти исчезли. Мягко ложились вечерние сумерки. День подходил к концу.
Сколько еще придется скитаться по лесам и болотам? Этот вопрос неотвязно мучил всех. Не сговариваясь, прибавили шагу. Вскоре вышли на просеку. Увидев телеграфные столбы, Омельченко попросил:
— Разрешите, товарищ полковник, перерезать провода, плоскогубцы есть у Морозова.
— Режьте! Омельченко влез на столб:
— Начинаем платить по счету за разбитую машину! Путь преградила небольшая, но довольно глубокая речка. Здесь решено было устроить привал.
После ужина все, кроме дежурного, крепко уснули.
На рассвете переправились через реку и вышли на проезжую дорогу. По обе стороны дороги густой стеной стоял лес.
Дальше шли лесом, но около проезжей дороги. Стрелок первым услышал шум телеги. За кучера был мальчик лет двенадцати. Сзади сидели две девушки.
Все трое оживленно беседовали.
Морозов вышел им наперерез, остальные остались в чаще леса. Мальчик, увидев человека в крестьянской одежде, придержал лошадь.
— Скажите, красавицы, — обратился борттехник к девушкам, — немцы близко?
— Откуда идешь, добрый человек? — вопросом на вопрос ответила девушка, что постарше.
— Я-то в плену был. Бежал. Сейчас партизан разыскиваю. Хочу через фронт податься.
— А мы нездешние. Мы с дальней деревни, сами здесь впервой, — равнодушно сказала вторая девушка, внимательно осматриваясь по сторонам.
Мальчик, словно ему скомандовали, сильно хлестнул лошадь. Она рванула телегу, подняв облако пыли. Морозов вернулся к своим.