Заметив улыбки на лицах присутствовавших, Николай Николаевич поспешил перейти к доказательствам:
— Сейчас, в дни войны, так же как и в мирное время, по железным дорогам нашей страны мчатся экспрессы, скорые поезда, спешат и тяжеловесные товарные составы. Разве мы можем отказаться от этих товарных поездов, хотя у нас есть экспрессы? Конечно, нет. По нашим бесчисленным воздушным дорогам полетят со скоростью тысяча и более километров в час экспрессы с реактивными и атомными двигателями. Значит ли это, что вовсе не нужны сравнительно тихоходные воздушные товарные поезда? У «К-2» скорость всего пятьсот километров в час, но зато горючего он истратит в три раза меньше и груза доставит во много раз больше. Теперь решайте, нужен ли нам и в военное и в мирное время такой летающий грузовой поезд!
— Нужен, — подтвердил член Военного Совета фронта. — Я ознакомился с проектом полковника Киреева. Такую машину надо строить и быстро строить. Я буду ходатайствовать перед Верховным Главнокомандованием о выделении завода для постройки «К-2». Сейчас уже многие заводы «сошли с колес» и работают нормально. От них не отстают и вновь созданные филиалы. Возможности нашей авиационной промышленности растут. Что же касается «Ш-8», то Верховное Главнокомандование одобряет выпуск этого тяжелого корабля. «К-1» — хорошая машина, но «Ш-8» будет лучше, она поднимет груза почти в два раза больше и улетит дальше.
— Товарищ Киреев, — обратился к Николаю Николаевичу член Военного Совета фронта. — Ваш самолет «К-1» приспособлен к дизелям и к бензиновым моторам с водяным охлаждением. Мы рекомендуем поставить новые моторы воздушного охлаждения, которые уже пущены в серию. Вы об этом знаете?
— Я уже получил указания от Наркома.
— Сколько времени вам понадобится для переделки моторной рамы?
— Не больше месяца.
— Чем раньше сделаете, тем лучше. Кстати, товарищ Родченко, как дела с мощными авиадизелями?
— Моторы испытываются на стенде, два из них отработали по триста часов. Хочу догнать до пятисот.
— А не развалятся?
— Надеюсь, выдержат.
— Придется и для моторов выделить небольшой завод.
— Здесь выступали товарищи, которых беспокоит, что для постройки новых машин нужны отдельные заводы, — сказал в заключение член Военного Совета фронта. — У нас найдутся и заводы, и люди, и металл. От имени Военного Совета прошу вас, товарищи конструкторы, создавайте новые самолеты, моторы.
Когда участники совещания вышли на улицу, ни одной звездочки не было видно в небе, нависшем над смутными контурами зданий. Ни один огонек не светился в слепых окнах. Ночь еще не ушла, но темнота, окутавшая город, уже начала бледнеть в предчувствии приближающегося рассвета. Было необычно тихо. Казалось, Москва отдыхала после дневных волнений. Редких пешеходов и еще более редкие машины тщательно проверял патруль.
Автомобиль Киреева стоял в ближнем переулке.
— Ну, как вы тогда добрались домой? — спросил Николай Николаевич шофера.
— Трудненько пришлось, — улыбнулся заспанный шофер. — До чего же, товарищ полковник, гражданочка боязливая. Как увидела Москву бомбят, заладила: едем обратно, нас убьют. Ну, я ее разными манерами пробовал успокоить: это, говорю, еще пустяки. А она как заревет, еле унялась. Такой трусихе пора в тылу сидеть…
Николай Николаевич в душе согласился с ним.
Машина быстро шла по тихим пустынным улицам. В подъезде дома, слабо освещенном синей лампочкой, Киреева окликнула закутанная в шерстяную шаль женщина:
— Вы к кому? — спросила она, и тотчас же, всплеснув руками, бросилась к Николаю Николаевичу. — Вернулись, живой и здоровый! Какая радость! Мне Андрей Павлович давно говорит, что ждет вас со дня на день, а я уже верить ему перестала.
— Почему вы не уехали, Анна Семеновна?
— Да я было совсем собралась. Помните? Пешком готова была уйти, так меня страх перед бомбежкой замучил. К счастью, получила письмо от мужа. Он писал, что теперь ему придется бывать в Москве. Куда же он здесь денется? Из-за трусихи жены станет скитаться по чужим людям? Стыдно мне стало. Муж на фронте, а я буду в тылу прятаться, — взволнованно говорила Анна Семеновна.
— А как вы теперь себя чувствуете, — сердечно спросил Киреев.
— Видите, дежурю. Уже четыре зажигалки за этот месяц потушила. На работу устроилась в одной военной организации, выдаю офицерам обмундирование. На прошлой неделе приезжал муж, одобрил. Нельзя же в такое время без настоящего дела сидеть. Ну, да я вас совсем заговорила. Идите, отдыхайте. Сдам дежурство, похозяйничаю у вас.