«Никогда бы так не оделась, — решила Ляля, — хоть ей и тепло, наверное, как в бане. А шубка хороша! Когда, наконец, у меня будет такая?.. Нет, лучше котиковая…»
Что это случится скоро, Ляля не сомневалась — она верила Бену. На днях он пространно распространялся о преимуществах среднеазиатского каракуля перед заокеанской ондатрой. Бен все знает, все понимает, все умеет. Он сам это сказал. Удачливый иностранный журналист будет замечательным мужем, сумеет создать ей комфортабельную, даже роскошную жизнь.
Но пока она еще не жена Бена, шубы нет, а на мосту такой пронзительный ветер, что нет сил терпеть. Ляля, закрыв лицо муфтой, побежала. Она перевела дух только в подъезде дома, где жила.
В квартире Анны Семеновны было пусто. Хозяйка еще не вернулась с работы. Но в кухне на газовой плите стоял приготовленный рано утром обед. Надо было только разогреть его, но Ляле было лень:
«Приходишь усталая, замученная, а тут еще возись с кастрюльками. Не буду!»
Она улеглась на тахту. Настроение испортилось. Решила уснуть. Но сон не приходил. Скучая, Ляля встала, потушила свет и подняла штору. Прижавшись лбом к стеклу, она вглядывалась в темноту. За окном лежала настороженная, сумрачная Москва. Луч прожектора перерезал небо и остановился около окна, словно нацелился на Лялю. Ей стало страшно. Как раз сегодня утром перед ссорой Тамара что-то болтала о предстоящих воздушных тревогах. Знакомые военные будто предупреждали ее, что скоро следует ждать грандиозных налетов. Ляля не очень-то верила своей подружке. Тамара любила прихвастнуть своими знакомствами, своей осведомленностью. Но сейчас, когда Ляля оказалась одна в квартире и беспокойный прожектор продолжал заглядывать в окно, ей так захотелось уехать куда-нибудь далеко-далеко, где нет светомаскировки и в ночном небе переливаются каскады цветных огней рекламы. Говорят, что на Бродвее от электричества ночью светлей, чем днем. Увидит ли она Париж? Бен звал ее «свуитхарт», что значит в переводе «сладкое сердце», так называют невест, и ясно намекал, что они скоро поженятся. Тогда он увезет ее за границу, они будут путешествовать, посетят все европейские столицы…
А что если фашистские самолеты сейчас прорвутся в Москву и будут бомбить? Она совсем одна, беспомощная в таком опасном районе. И дом высокий… прекрасный ориентир для прицельной бомбежки. Это ока слышала тоже от Тамары.
Ляля решительно задернула оконную драпировку и зажгла все лампы. В комнате стало светло. Страх постепенно рассеивался. Ляля направилась на кухню, открывая по пути все электрические выключатели. Яркий свет, как всегда, подействовал на нее успокаивающе. Она снова легла на тахту и стала думать о Бене.
Вообще Бен — чудесный и милый. Прекрасно одет, всегда весел, любезен со всеми, а нежен только с ней — Лялей. Какие огоньки горят у него в глазах, когда он любуется ею. Влюбленный, преданный Бен. Напрасно Ляля все не решается пригласить его к себе.
В первый вечер их знакомства Бен подробно расспрашивал ее, откуда она знает английский язык и кто ее родные. Ляля прихвастнула, что она племянница известного авиаконструктора Киреева, живет в его квартире. Потом несколько раз Бен вежливо справлялся о здоровье дядюшки, мимоходом интересовался, над чем он работает.
— Он конструирует сейчас самый большой самолет в мире. Я все о нем знаю, у дяди нет от меня никаких секретов, — важно заявила Ляля.
Бен не стал расспрашивать. Его, как видно, мало интересовала авиация. А вот Ляля интересовала все больше и больше. Она чувствовала это и без его слов, инстинктом женщины. Бен был все время очень предупредителен и щедр, а последнее время просто задарил Лялю всякими, такими необходимыми девушке, безделушками.
У иностранного корреспондента, по словам Ляли, «была настоящая широкая русская душа». Тамара, услышав эту характеристику, снисходительно хмыкнула:
— Какая ты еще дурочка, Лялька! Как ты ошибаешься в своем… мистере.
Ляля разозлилась:
— Ты просто завидуешь моему успеху у мужчин. Если бы Бен стал ухаживать за тобой — сразу бы ему на шею кинулась! Только ты ему совсем не нужна!
Подруги поссорились, но ненадолго.
Ляля продолжала дружить с корреспондентом.
В ночь под Новый год Бен пригласил Лялю на вечер, который состоялся в просторной квартире его друга, пожилого и мрачноватого иностранного журналиста. Этот вечер ей особенно запомнился.