- Доку (куда)? - сказал он.
Она не поняла. Он взял ее за грудки и как следует встряхнул, оторвав от блузки несколько пуговиц, ощутив на миг, на ее груди какой-то плоский металлический предмет похожий на амулет.
- Доку? – снова спросил он и, встретив бессмысленный взгляд гендзин, снова встряхнул ее.
Ему нужно было побыстрее получить ответ.
- Доку? – махнул он рукой в разные стороны. – Киото? Осака? Токио?
- А-а, - прошептала она, едва шевеля губами: - Реппо… французы…
- Фурансу… - медленно проговорил парень, кивнул, выпустил ворот ее блузки, что сгреб в кулаке и, отвернувшись, пошел вперед.
Люба отвела от него взгляд, посмотрела в чужое звездное небо и упала без чувств.
Пришла она в себя в какой-то странной комнате с раздвижными стенами, затянутыми плотной бумагой. Одна сторона стены была раздвинута, впуская в комнату утренний свет, пение птиц и свежий воздух, отчего создавалось впечатление, что лежит она на открытой веранде. Но, не смотря на прохладный воздух напоенный запахом хвои, под одеялом ей было тепло. Не торопясь вылезать из-под него, Люба огляделась.
В комнате странно пусто, только в стенной нише со свитком с небрежно нарисованными по нему черной тушью иероглифами, стоял в низкой вазе небольшой букет подвядших хризантем, да в углу лежали аккуратно сложенные одеяла. В проеме раздвинутой стены появился ее спаситель. Повозившись у порога с обувью, он взошел на веранду, ступая в одних носках и, подойдя к Любе, севшей в постели, опустился рядом, скрестив ноги.
Внимательно посмотрев на нее, протянул руку к ее лбу.
- Все хорошо, - пробормотала девушка, уклоняясь от его прикосновений.
- Ок-кэ (хорошо, ладно) – кивнул он и спросил: - Реппо?
Она кивнула, понимая, что он хочет от нее подтверждения, сказанного ею у реки. Прижав руку к своей груди, он сказал:
- Орэ (я). Реппо…
Он не то чтобы спрашивал, а ставил в известность, что поведет ее в Реппо. Все бы хорошо, но она помнила наказ Валерия Ивановича не верить ни одному японцу, а уж такому сомнительному бродяге и подавно. Продаст ведь ее при первой же возможности.
С другой стороны, она помнила и слова Артема, что у самураев верность слову в чести, и что нарушившие его даже вспарывали себе животы, считая себя обесчещенными, и тем восстанавливали свою репутацию. Но ведь то самураи, военная аристократия, а этот что? Он даже не воин, не самурай, у него и меча то нет, хотя, видно, что воображает, будто стал самураем, не расставаясь с палкой за поясом. Даже если он что-то там и пообещал Ямаде, то волен это слово не держать. Да и как вообще этот парень сможет кого-то уберечь своей-то палочкой? Ему бы дай бог себя защитить. Хотя убегать он, конечно, горазд.
С другой стороны, есть ли у нее другой выход, как не положиться на сию сомнительную личность? Что может она здесь в чужом недобром краю, далеко от дома, без друзей и знакомых? Она даже не имеет представления где этот Реппо и как до него добраться? У нее нет ни документов, ни денег. И опять же, на нее возложена непосильная, невыполнимая задач – уберечь и донести по назначению вакцину, передав в надежные руки для спасения людей. Как малы ее возможности и велика цель…
Она взглянула на сидящего перед ней парня. Прохвост прохвостом, но смотрит прямо, глаз не отводит.
Знать бы только, что движет им: корысть ли, страх ли, чувство долга? Пообещать ему большое вознаграждение? Ее вранье стоит того, чтобы спасти людей, и она соврет. Еще ей нужно выжить и как-то защитить самого этого паренька, чтобы довел ее до Реппо, а там мсье Делажье поможет выбраться из опасной ситуации и покинуть Японию. Во всяком случае, этот парень быстрее поймет, что происходит. В конце концов, как только она почувствует себя увереннее, то сможет сбежать от него, если поймет, что он темнит. Только нужно смотреть, учиться и запоминать. Это непременно.
Она, снова с сомнением взглянула на своего невольного спутника. Итак, выжить и уберечь вакцину…