Парень, замолчал и став серьезным, внимательно слушал.
- Вода, - сказала Люба, сделав движение ладонями, будто умывается.
- Со, - кивнул он и повторил: - Во-та, - и показал на реку.
Гендзин энергично закивала. Кирэро сделал знак следовать за ним и пошел по дороге дальше. «Значит, не понял» - расстроилась Люба, уныло ковыляя за ним на своих деревяшках, которые возненавидела всем сердцем. Через какое-то время, когда берег реки ушел вниз, а дорога начала подниматься по пологому косогору и ушла в сторону, Киреро свернул на тропу, ведущую вниз к реке.
И она должна с ее-то обувкой спускаться по этому склону? Вот ведь нехристь! Сбежав вниз, Киреро обернулся, уверенный, что Гендзин снова позабавит его своей неуклюжестью, она наверняка уже валяется на земле. Но она, как ни в чем не бывало, сбежала по тропинке, держа в каждой руке по гэта. Остановившись перед ним, стукнула ими друг о дружку и произнесла на своем непонятном языке:
- Колотушки!
- Коротушики, - старательно выговорил Кирэро и когда она, улыбаясь, кивнула, повернулся и пошел к реке, чье спокойное неторопливое течение, позволяло воде прогреться на жарком солнце. Склонившись над берегом, Кирэро зачерпнул ладонью воды и поднял, выливая обратно.
- Мидзу, - проговорил он и повторил: - Во-та.
- Мидзу, - повторила Люба и кивнула, что поняла.
Теперь ее беспокоило одно: уйдет он или нет, а если нет, то как объяснить, чтобы оставил ее одну. Он стряхнул мокрые руки, вытер их о широкие штаны и пошел от берега, не оглядываясь. Ну, уж нет! Люба не могла довериться этому басурманину так просто. Только удостоверившись, что он отошел от берега на приличное расстояние, и что с того места где он устроился ждать, ее не будет видно, и что густые кусты плотной стеной закрывают реку, она немного успокоилась. Еще раз с подозрением взглянула на Киреро сидящего на мшистом валуне и, опершись сложенными ладонями о свою палку и, прикрыв глаза положил на них подбородок, будто задремал.
Хотя Люба как всякая женщина, интуитивно чувствовала отношение к себе, и уже поняла, что Киреро была не интересна, ей не хотелось, что бы за ней подглядывали. Но если все время думать об том, то она так никогда не войдет в воду, что бы наконец искупаться и смыть с лица и волос пыль и песок. Но как не терпелось залезть в воду все же, она постояла, немного прислушиваясь и присматриваясь к окружавшим ее кустам: не шелохнется ли листок от чьего-то неосторожного движения, не треснет ли сучок под крадущейся ногой. Она чутко поводила головой из стороны в сторону, готовая тут же пугливой ланью пуститься в бега. Постояв в нерешительности минуты две, она начала торопливо раздеваться и побежав к берегу, прыгнула в воду.
Долго и с наслаждением плескалась Люба в воде. Все тело было омыто от дорожной пыли, волосы, насколько возможно, тщательно промыты, и все же выходить из воды не хотелось, да и боязно опять появляться на берегу обнаженной.
Но когда-то надо было выходить, да и Кирэро мог, потеряв терпение, заявиться на берег, что заставило ее поторопиться. Но прежде чем шагнуть на берег, все же постояла в воде, чутко и настороженно оглядываясь, прикрывая грудь руками и укрывшими плечи, мокрыми волосами. Плоская фляжка матово поблескивала из-под ее скрещенных рук, пытавшихся спрятать роскошную грудь. Торопливо выбравшись из воды, она быстро накинула на себя белый исподний халат и присев над одеждой начала одеваться. Потом уже одетая выпрямилась и выжала длинные густые волосы.
Когда Люба появилась на поляне, Кирэру все так же сидя в обнимку со своей палкой, сонно посмотрел на нее. Она подошла к нему, держа шляпу в руке, с распущенными волосами, которые немного высохнув, стали пушиться и казались светлее. Он нахмурился, и Гендзин поспешила подобрать их, спрятав под касу. Теперь она следовала за ним, не отставая, легким шагом топча легкую дорожную пыль прогретую солнцем, неся в руках гэта.
В той деревне где Кирэро купил ей за «дырявый» медяк соломенные сандалии, с ними произошла история, заставившую Любу в корне поменять мнение о своем подозрительном спутнике. В таверне, где они остановились поужинать, а заодно и попросить о ночлеге к ним подсел довольно подозрительный человек. Занятая палочками Люба лишь мельком взглянула на него.
Ох, уж эти палочки. Почему в этой стране все не как у людей?
Как, скажите на милость, есть этими приспособлениями, похожими на вязальные спицы ее нянюшки? Люба все примеривалась обхватить их пальцами, и так и этак, чтобы хоть что-то выловить из котелка с едой, в то время как Кирэро ловко и споро орудуя ими, уже доедал вторую порцию, тихо потешаясь над ее попытками, ухватить какой-нибудь кусочек, при этом не уронив его обратно в котелок.