По большей части Кирэро спал, набираясь сил, а когда приходил в себя, видел рядом Гендзин и, снова впадал в забытьи, или терпеливо сносил неловкие действия дочери старейшины, после чего выбившись из сил, засыпал. Когда вечером дочь хозяина появилась в том же нарядном кимоно, с густо набеленным лицом и ярко накрашенными губами, Люба поняла на кого пал выбор первой невесты деревни. Только зачем краситься и ходить каждый день в нарядном кимоно, если предполагаемый жених все равно этого не видит? Девушка внесла на деревянном подносе миску риса с маринованными овощами и ломтиками мяса, и Любе вспомнилось, что в этот раз, в обед ей ничего не дали, но это было не важно. Главное ей позволяли оставаться рядом с Кирэро.
Дочь старейшины тронула молодого человека за плечо, а когда он так и не открыл глаз, потормошила. Застонав, Кирэро посмотрел на нее и, повернув голову, поискал глазами, увидев Гендзин, сидящей в углу, он успокоился и вопросительно посмотрел на дочь старейшины. Та подняла палочки с рисом и поднесла к его рту. Он устало посмотрел на них, взял губами рис, со стоном приподняв голову и немного пожевав с трудом проглотил, после чего с кряхтением, болезненно морщась повернулся на бок. Есть лежа было неудобно и отнимало много сил. Девушка снова потормошила его и, когда он недовольно взглянул на нее, взялась за его плечо, побуждая подняться. Когда он с ее помощью сел в своей постели, было заметно, что его вело из стороны в сторону от слабости. Дочь старейшины снова с заботливым терпением поднесла к его рту палочки с рисом. Кирэро с трудом подхватил рисовый комок и не прожевывая проглотил, после чего упав на локоть, осторожно улегся на спину. По лицу Кирэро было заметно, что его мутило, результат сотрясения мозга. Он повернулся на бок, спиной к дочери старейшины и махнул ей рукой, показывая¸ что больше ничего не хочет и чтобы его оставили в покое.
Закрыв лицо широким рукавом, девушка вскочила и выбежала из комнаты. Смотря ей вслед Люба вздохнула, покачав головой. Так дело не пойдет, Кирэро должен хоть немного поесть, чтобы набраться сил. Она подобралась к нему и ласково погладила по виску, заставив его обернуться. Раздражение и досада сошли с его лица, когда он увидел склонившуюся над ним Гендзин. И когда сделал попытку приподняться, она тут же подхватила его подмышки, заставляя сесть. Понимая, что она чего-то добивается, он попытался подняться повыше, пока она не села позади него так, чтобы он спиной привалился к ней. Взяв поднос, Люба поддела палочками рис, но так было неудобно, и Кирэро надавив ладонью на поднос, заставил опустить его на свой впалый живот.Дело пошло быстрее. Гендзин брала палочками рис и подносила ко рту Кирэро, подставив снизу ладонь. Он подхватывал его губами и усердно жевал, иногда роняя голову ей на плечо и шумно вздыхая, закрывал глаза и ждал когда прекратиться головокружение.
Его спина давила ей на грудь, но это было неважно, главное – он ел, пусть нехотя, но ел. Сёдзи сдвинулось и дочь старейшины внесла поднос с чайником и чашкой. При виде их, ее глаза округлились, накрашенный рот сжался. Аккуратно поставив поднос рядом с тюфяком, она подхватила опустевшую миску из-под риса и вышла. Кирэро послушно выпил немного зеленого чая, после чего Люба помогла ему улечься поудобнее. Когда он уснул в комнату вошла дочь старейшины и, показав на поднос, велела Гендзин нести его за ней. Люба подчинилась, но когда вышла, дочь старейшины аккуратно задвинув дверь, вдруг отвесила ей пощечину. Выбив поднос из рук Любы, вцепилась в светлые волосы чужеземки и, пиная, потащила ее к выходу. За ними без всякого интереса наблюдала, сидящая вокруг очага семья старейшины: его жена, двое сыновей и старик со старухой. От ударов кулачка маленькой японки не было больно, только смешно и оскорбительно. Когда дочь старейшины выталкивала ее за дверь, растрепанная Гендзин бросила недоуменный взгляд на хозяина, невозмутимо курившего маленькую трубку с длинным мундштуком, но он лишь равнодушно прикрыл глаза. Сидя в пыли и все еще не веря в произошедшее, Люба смотрела на рывками задвигаемую перед ней дверь. На нее с лаем рвался дворовый пес, вокруг ходили куры, что-то выискивая в пыли.