Эта генджин смотрела на него своими глазищами, и он все больше желал оставить у белокожей крошки приятное о себе впечатление.
- Ступай себе, - посоветовал он парню, - теперь я позабочусь о ней.
Странно, но девчонка не выглядела испуганной, наверное, потому, что ни черта не понимала, и все же с опаской, если не с отвращением разглядывала незваного гостя, что того ничуть не смутило. Молчание затягивалось, парень не торопился уходить и лже-самурай, нехотя оторвав взгляд от чужеземки, с угрозой взглянул на него. Тот сидел, все так же сложив руки на груди, и самурай разглядел едва приметные морщинки возле глаз парня, да горькую складку в углах рта. Подельники самурая, почувствовав напряжение, предшествующее драке, отбросили пустые кувшины из-под сакэ и подошли ближе. На одном из них было грязное выцветшее короткое кимоно, дранные, подвернутые до колен штаны, за поясом катана. На втором вообще был какой-то бухарский халат, сейчас распахнутый на загорелой груди, широкие холщовые штаны, за поясом тоже сунута катана, причем оба были босы.
Подойдя к столику, за которым обосновался их предводитель, эти двое встали за спиной Кирэро, тот лишь глаза опустил. А самурай продолжал назидательно увещевать его:
- Ты же не хочешь, чтобы я располосовал твое лицо за непослушание? Конечно, нет. Девочка будет плакать, а мне нужно, чтобы она мне улыбалась, - и он протянул руку к ее лицу.
Чужеземка отшатнулась, словно ей подсунули какую-то мерзость. Парень, напротив, подался вперед, но ему на плечи легли две руки, удерживая на месте.
- Иди, брат, - напутствовал лже-самурая Бухарский халат. – И будь поаккуратней с ней, у меня еще такой не было.
Тогда лже-самурай по-хозяйски взяв генджин за плечо, попытался подняться. Именно попытался, потому что с ног его сшиб один из его товарищей, ни с того ни с сего перелетевший через парня-телохранителя. А Бухарский халат, часто забирая ртом воздух, согнулся в три погибели от болезненного тычка поддых. Как все это произошло, никто из троицы задир понять не успел. Едва выбравшись из-под своего ошалевшего от неожиданного полета товарища и поднявшись было на ноги, лже-самурай получил сильнейший пинок в живот, отбросивший его к выходу из харчевни. Пошатываясь, он кое-как поднялся и вытянув руки навстречу подходящему Кирэро, задыхаясь и глотая слова, негромко произнес:
- Остановись… мы уходим. Прости, господин…
- Убирайтесь… - процедил Кирэро.
- Понимаю… сейчас… сейчас… - закланялся лже-самурай, пятясь к выходу, еще больше перепугав тем хозяина харчевни.
Мимо Кирэро поспешно проковылял похожий на нищего бродягу подельник лже-самурая, познавший прелесть полета через стол, поддерживая скрючившегося в три погибели Бухарский халат. Все трое мигом вымелись за дверь, с опаской оглядываясь на Кирэро, стоявшего на пороге пустой, чудом не разоренной харчевни, разве, что с одним поломанным столиком. Ее хозяин низко кланялся Кирэро, чуть не плача от счастья, что молодой воин не позволил пустить его по миру. А Кирэро не обращая на него внимания, оглянулся, ища Гендзин, которая, послушная его жесту, привычно отошла к стене, чтобы переждать короткую драку и сейчас шла к нему. Кирэро расплатился за обед и, кажется, за поломанный столик тоже, потому что хозяин вдруг бухнулся ему в ноги, стукнувшись лбом об пол.
И вот они снова шли под полуденным солнцем, не замечая его пекла. Как ни странно, но Люба только сейчас начала переживать то, что случилось с ними в деревенской харчевне. Каждый раз, ввязываясь в драку, Кирэро удивлял ее. Она-то считала его мастером клинка, в его случае, палки, но он еще оказался и заядлым драчуном в придачу. Во всяком случае, драка прошла настолько быстро, насколько это было вообще возможно. Кирэро не только не дал ей разойтись, не позволив, чтобы молодчики крушили все направо и налево, но не дал даже дотронуться до своей спутницы. Сейчас она чувствовала себя защищенной, как разве что было только возле отца. Она смотрела на шагающего впереди Кирэро в касадэ, что прикрывало его голову от полуденного пекла. Что за мысли сейчас осаждают его? Может, уже жалеет, что ввязался во все это и тяготиться данным им словом?
- Все же, что ты собиралась делать, если бы я так и не появился? – вдруг остановился он, повернувшись к ней.
Люба не сразу поняла, с трудом переходя от своих мыслей к действительности.
- Если бы я не вернулся к тебе, ночью, а остался у старейшины, чтобы ты стала делать? - повторил он.
- А-а… - протянула Люба, поняв, что он продолжает их прерванный в харчевне разговор и теперь требовательно смотрел на нее в ожидании ответа.