10 мая1870г.
Никто больше к нам в больницу нейдет. А между тем люди продолжают умирать от инфекции. Ямадо просил губернатора закрыть рынок на время, а если такое невозможно, то хотя бы повременить продавать рыбу, но тот об этом слышать не хочет. И мы все чаще видим, проходящие мимо похоронные процессии. Странные похороны у японцев. Гробы, что кадки, а одеваются против нашего на похороны во все белое и головы лентами белыми обвязывают.
Ямадо вне себя. Пришел в больницу третьего дня один бедняк, только что не нищий, с такими знакомыми симптомами. Мы его покормили, ввели вакцину, выходили. Хотели подержать у себя, соблазняя сытной едой и бесплатным лечением, чтобы посмотреть действие ли это нашей вакцины или все же особенности сильного человеческого организма, способного перебороть ее. Но, почувствовав себя лучше, тот заторопился домой. Все о семье беспокоился, особенно боялся, что прознают Лунные демоны и пострадают родные ни за что. Как не пустить беднягу, тем более видим же, что лучше ему. Взяли у него анализ на кровь и отпустили с Богом.
А в это утро явился к нам Ямадо с известием, что нашли бедолагу на дороге зарубленного. Чтобы скрыть слезы я села за пианино, спиной ко всем, позади Артем с Александром начали стаканами стучать, спирт разливать, горе запивать, за помин души бедняги. Стали меня уверять, что спирт сильнее всякой сыворотки и куда как действенен против, какой бы то ни было заразы. Это они бравируют. К ним присоединился мрачный Валерий Иванович. Любезно предложили и мне, я отказалась. Для женщины пить дело пустое. Останусь одна, выплачусь.
Наутро пришел Ямадо и подозрительно принюхался. От ребят спиртом несет, а у меня глаза красны. Наш Ямадо доложился, сколько смертей случилось в городе, да сколько именно от инфекции. Мы даже порадоваться не успели, что за ночь инфекция отняла у нас только троих, как в больницу буквально ворвалась чета японцев с девочкой на руках. Точнее на руках ее держала старшая сестра. Больной лет десять, задыхается, вся в жару. Пока Артем забирал у девицы ребенка, мать и отец все умоляли нас спасти дитя. Мы бегом отнесли ее в смотровую на ходу одевая медицинские халаты, повязывая головы и лица марлевыми повязками. Полковник успокаивал родителей ребенка. Я взглянула на них, находящихся в отчаянии, которое даже не скрывали в отличие от своей старшей дочери.
Мы уже хорошо знали своего невидимого врага, что называется «в лицо», так что могли формулой описать его «портрет». Сейчас инфекция только заявила права на этого ребенка, чей молодой организм ей еще не поддавался. Шла жестокая борьба, и мы должны помочь малышке победить. Инфекция в ней только входила в силу, и сыворотка была призвана ее перебороть. Кабы только дали нам время увериться, что в руках у нас действенное оружие. Все-таки и после прививки несколько солдат Ямадо умерло.
Я всю ночь просидела у постели девочки, наблюдая ее. Если малышка выберется из рецидива, она будет спасена. И сыворотка должна была помочь ее организму преодолеть его. Родители ее жались в углу, не сводя с девочки глаз, молча страдая за нее, а вот сестра все порывалась помочь. Я как могла знаками объяснила девице, что они могут посодействовать лишь тем, что бы терпеливо ждать и своим присутствием поддерживая ее. Она, кажется, поняла, впившись глазами мне в лицо, словно пытаясь прочесть в нем судьбу своей сестры. Я же по ее неопрятному виду сообразила, что она, должно быть, держит додзё.
Мне приходилось видеть в Саппоро женщин увлекавшихся фехтованием на мечах, и они не теряли своей привлекательности и женственности. У этой же девицы волосы нечесаные, спутанные, наспех собранные в длинный хвост, длинная юбка неопределенного цвета, заправленная в нее кофта с запахом без пуговиц, какие здесь принято носить. Она все сидела в углу, рядом со своими родителями, прижав к плечу палку, низко склонив голову. Лишьможно было разглядеть из-под полей соломенной шляпы ее пухлые губы, да изящный кончик носа.
Мне отчего-то вспомнилось, что кроме шелкового кимоно и разрисованного бумажного веера, следовало приобрести еще что-нибудь и для будущего племянника тоже. Наконец температура у маленькой пациентки спала и она перестав метаться в горячке, уснула спокойным сном. Взяв кровь в пробирку и занеся лабораторию на анализ, я, наконец-то, отправилась в свою комнату. И вот, уже под утро, голова моя коснулась подушки, как в дверь тихо постучали. Каково же было удивление, когда открыв ее увидела Валерия Ивановича. Извинившись, он торопливым шепотом сообщил, что решил говорить с Ямадой о том, чтобы переслать формулу нашей сыворотки коллегам французам да англичанам. Раз у нас дело нейдет, пусть у себя за ней понаблюдают. У них, наверное, все поспокойнее будет, о чем и объявил за завтраком, потому что я была не уверена, что это правильное решение. Артем, услышав об таковом, сразу же принялся возражать, горячиться. Пусть бы французы, говорит, они наши извечные союзники, но только не англичане. Эти ладно если только присвоят открытие Валерия Ивановича, а так непременно и будет, так еще и сыворотку утаят. Уж будьте покорны, а японцы ее, в этом случае, не получат. И я с ним согласна.