Сосредоточенно хмурясь, с трудом подбирая нужные слова, Люба ответила:
- Подаяние... и спрашивать дорогу до Реппо.
- Подаяние? – переспросил он. – Ты бы унизилась до этого?
Когда до Любы дошел смысл сказанного им, она пояснила одним словом:
- Выжить, - и, вздохнув, добавила по-русски: - Где уж тут думать о своей гордости.
Арест
Они шли по шумной многолюдной ярмарке провинциального городка, который довелось им проходить на своем пути. Люба с любопытством вертела головой, стараясь при этом не отставать от Кирэро. Он купил для нее палочку засахаренных слив и теперь вел за собой через толпу, с улыбкой вспоминая, как покупал для нее это лакомство.
- Корэва о-икурадэс ка? (Сколько это стоит?), – спросил он продавца, показывая на засахаренные фрукты и дергая Любу за рукав кимоно, чтобы не отвлекалась и была внимательна к его словам.
- Кау, - сказал Кирэро, передавая деньги продавцу сладостей. – Кау, - повторил он, требовательно глядя на Любу.
- Кау, - не уверенно проговорила она, еще не понимая значения этого слова.
- Кау, - доброжелательно посказал продавец, показывая на Кирэро и связку монет в руке и передавая ему палочку со сладкими фруктами.
- Покупать, - произнесла она с сомнением, догадалась правильно. – Покупать, торговать, да?
- Кау, - нахмурился Кирэро и с заметным усилием, стараясь выговорить правильно, проговорил: - По-ку-ра-си…
- Покупать… купить… - кивнула Люба, помахав палочкой.
Они пошли дальше. От изобилия товаров разбегались глаза. Кирэро время от времени шевелил губами, видимо повторяя новое для него слово. Они выпили чай в чайной, и все это время девушка украдкой поглядывала вокруг из-под широких полей своей бамбуковой шляпы. Все было необычно, странно, интересно и в то же время узнаваемо.
Ведь точно так же проходили ярмарки в любом среднерусском городе: со сластями, смехом, ярмарочными развлечением и шнырявшими среди гуляющего и приценивающегося люда попрошайками. В какой-то момент, Кирэро идя среди толпы, вдруг остановился, почувствовав, что Гендзин рядом нет, и резко обернулся. Предки! Она стояла и открыто глазела на золоченую статую Будды в красной мантии, позабыв о засахаренных сливах в своей руке, не замечая, что на нее уже оборачиваются. Он быстро пошел к ней, отталкивая с пути людей и бормоча извинения. Вот он уже в трех шагах от нее и причин для беспокойства нет, но и эти три шага казались бесконечной непреодолимой пропастью.
- О чем ты только думаешь? – наконец схватил он ее за руку, сердито дергая к себе, и сразу успокаиваясь.
Она внимательно смотрела, как он выговаривает слова и Кирэро медленно проговорил, потянув ее за собой:
- Пойдем.
Люба уже знала, что «ику» - идти и по выражению его лица и по тому, как дернул ее за руку, поняла, что он опять сердиться, и, спохватившись, пробормотала, склонив голову:
- Простите, господин, - семеня за ним в дурацких гэта в, которых, наверное, ей не суждено научиться ходить.
Тут Люба увидела множество красочных рисунков, что украшали плетеные стены палатки, развешанные на деревянной раме, и разложеных на прилавке и подалась в их сторону, чтобы как следует рассмотреть. Занятно, каков тут здешний лубок.
- Сюнга… сюнга… сюнга… (эротические, а порой откровенно порнографические картинки, что были в ходу в Японии тех времен), - настойчиво подзывать ее лукавый торговец, увидев в заинтересованной девушке верного покупателя. Но ее вдруг схватили за плечи и, развернув в противоположную сторону, повлекли быстро прочь от лотка.
- Да, что же это… - возмутилась Люба. – Даже посмотреть нельзя?
Но Кирэро словно не слышал, ведя ее в толпе крепко держа за руку.
- Постой-ка! – раздался окрик в стороне, но поскольку это их не касалось, Кирэро сжав ладонь Любы, лишь заставил ее прибавить шагу, не позволяя глазеть по сторонам.
- Эй, я к вам обращаюсь! – кричали уже явно им, но когда Гендзин захотела обернуться, Кирэро, опять дернул ее за собой.
- Подожди же! – велел, нагнавший их самурай.
И Кирэро вынужден был остановиться.
- Чтобы вы от меня ни хотели, я выслушаю вас, - с вынужденной вежливостью сказал ему Кирэро. - Только я очень тороплюсь.
Девушка за его спиной сжалась, надвинув на лицо свою широкополую шляпу.
- Это ваша женщина? – сразу перешел к делу самурай и, подойдя, с достоинством поклонился Кирэро.