- Теперь беги…
- Ну, конечно… - огрызнулась Люба, но больше от испуга за него, чем от храбрости.
- Она не будет тебя беспокоить… больше - пообещал он, напряженно следя за Миями сквозь упавшие на лицо длинные спутанные волосы.
Та метнулась к нему, целясь ножом в сердце. Держась за плечо, Кирэро увернулся и ударом ноги отбросил ее от себя. Отлетев к пролетке, японка упала плашмя, чувствительно ударившись головой о мостовую, но поспешила встать так быстро, как могла. Тряся головой, чтобы поскорее прийти в себя, подхватила нож и пошла на Кирэро, что-то бормоча себе под нос. Только и слышно было, как она шипела:
- …фусэгуаицу (оберегаешь ее)… сэнпоу баба (она же старуха)… нандэ дзянае орэ (почему не я)?
Эта женщина совсем обезумела от злобы и ревности. Кирэро смог пережать рану, надавив на какие-то места вокруг нее так, что кровь, текшая меж его пальцев, хоть на время, но остановилась и когда Миями в бешенстве кинулась на него вновь, увернулся от ножа, перехватив ее руку, и резким рывком вывернул так, что выбил плечевой сустав. Ногой отшвырнул выроненный ею нож в водосток, где тот исчез, булькнув в грязи. Не издав ни звука, Миями вывернулась, отскочила от Кирэро и вдруг разбежавшись, ударилась травмированным плечом об угол дома, вправляя сустав на место, даже не ойкнув. Ее упорство и мужество не столько восхищало, сколько ужасало.
Кажется, она опять использовала свои смертоносные остро заточенные звездочки, потому что Кирэро, взмахнув широким рукавом, словно отгоняя рой назойливых мух, бросился на Любу, повалив ее на мостовую, и сразу же скатился с нее на спину. Над ним послышался характерный свист, а после звяканье металла о каменную стену дома. Оглушенная Люба смотрела на посох-палку валявшуюся в стороне, вяло и отстраненно подумав, что Кирэро теперь безоружен. Сама Люба, неловко упав, ударилась головой о камни мостовой, и теперь голова гудела, как колокол к заутрене. Осторожно повернувшись в другую сторону, она увидела свой узелок, из которого выпали ее касадэ и гэта. Тут звуки навалились на нее с новой силой, мостовая перестала раскачиваться и она услышала натужное прерывистое дыхание и хриплые стоны. Преодолевая дурноту и головокружение, поднялась и села. То, что предстало перед ее глазами, было ужасно. По-видимому, когда раненый Кирэро поднимался с земли, Миями зашла ему за спину, захлестнув тонкую стальную проволоку-удавку на его шею, которую теперь затягивала со всей силы.
Каким-то образом Кирэро удалось подставить под удавку ладонь, и теперь проволока разрезала ее, так что по запястью стекла кровь. Миями больше не было дела ни до чего на свете. Она занималась тем, для чего была рождена – убивать. Поднявшись, Люба пошатываясь шагнула и вцепилась ей в волосы, а когда ноги подкосились, и она упала на колени, от души рванула их вниз, видимо причинив Миями нешуточную боль, потому что, взвизгнув, японка наотмашь ударила Любу по лицу, выпустив удавку. Не теряя времени, едва опамятовший Кирэро, схватил с мостовой то, что подвернулось под руку и, развернувшись к Миями, со всего маха ударил по ее голове с двух сторон. Как подкошенная рухнула Миями на месте, повалившись навзничь безвольным кулем. Из ее ушей тонкой струйкой потекла кровь. Кирэро свалился рядом. Перепугавшаяся до смерти, Люба бросилась к нему и Кирэро, вымученно улыбнувшись, пошутил, стукнув друг о дружку деревянными гэта, которыми ударил Миями:
- Коротушики (колотушки)… - хрипло проговорил он.
Всхлипнув, Люба засмеялась и сев рядом, подала ему палку, взяв из его рук гэта, пытаясь справиться с бившей ее дрожью.
- Я взгляну…- глазами показала она на расплывшееся пятно крови на плече Кирэро, где ткань юката уже пропиталась ею. Кажется, только сейчас он обратил внимание на рану и попытался стянуть с плеча одежду. Но Люба решительно отвела его руку и осторожно сдвинула набрякшую кровью ткань. Хоть кровь уже текла не толчками, а сочилась, это не меняло дела – если кровотечение не остановить, то парень умрет от ее потери. Люба взглянула на него. Он держался и, хотя казался невозмутимым, было заметно, что сильно ослаб.
- Не теряй сознание, - попросила Люба, разглядев рваную рану. – Говори со мной.
Кирэро кивнул, губы его побелели.
- Что с Миями? Ты убил ее? – спросила девушка.
- Нет, - прошептал Кирэро. – Она без сознания... Повредил лишь... ушные перепонки... она... останется глухой.