Люба кивнула, но не потому, что соглашалась с участью Миями, до нее ей не было дела, это девица знала, на что шла, становясь убийцей, а подбодрила Кирэро говорить дальше.
- Кто она такая? – продолжала она отвлекать и удерживать его сознание вопросами. – Что ей было нужно от нас?
- Она из клана темных убийц. Ниджия (ниндзя). Ямадо слишком поздно узнал, что губернатор Саппоро связался с ними, чтобы устранить вас и попросил меня о защите от клана темных и от лунных демонов, - отрывисто говорил Кирэро, пока Люба перетягивала его рану жгутом из скрученной тряпки, которую безжалостно отодрала от подола своего поношенного кимоно.
- Жил... какое-то время в... Саппоро, - заставил себя продолжать Кирэро, речь его становилась все безсвязнее, - ...в семье, у которой... после заболела девчушка. Требовалось... время, чтобы разобраться, что к чему. От людей… многое узнал. Сначала не доверяли вам, но... начали уважать, видя... как много сил уходит на то, что бы победить болезнь, пусть даже… демоны запугивали вас и жителей Саппоро. Узнал, что из больницы… к губернатору ходит женщина. Сначала думал... его шпионка... что приставленная к вам, но... проследив за ней, понял, что… губернатор ее исполнитель и делает то, что велит она. Чтобы… утвердиться в своем подозрении, что это та… кого я выслеживаю... искал способ попасть в больницу не вызывая подозрений... она... еще раньше приметила... меня и… я проник в больницу. Она... решила, что… в больнице я оставался из-за нее. Ну а вы… не обращали на меня внимания.... было не до меня.
- Что ты еще вызнал? – спросила Люба, закрепляя повязку на его плече.
Кровь остановилась, но Кирэро заметно ослабел, хотя и не поддавался, стараясь не терять сознания.
- Миями стала любовницей... выведывая… у него о вакцине, - морщась, продолжал он рассказывать. Его лоб покрылся испариной. – Он не опасался ее, полагая, что она плохо… понимает французский, но когда вакцина была готова, Миями… велела губернатору собрать людей... напасть на больницу.
- Она подговорила губернатора поднять мятеж в собственном городе? – не поверила Люба, положив его голову к себе на колени.
- Она была... его любовницей… тоже, - слабо усмехнулся Кирэро и со вздохом закрыл глаза.
- Но, знаешь, не только мне казалось, что она хотела понравиться тебе.
Кирэро медленно открыл глаза и посмотрел на Любу.
- Она хотела, чтобы я… стал ее послушным орудием. Ей не нравилось, что я был сам по себе… к тому же, она начала что-то… подозревать, но… события повернулись так, что… я ушел из города вместе с тобой.
- Она настолько могущественна? – обернулась на так и не пришедшую в себя японку, Люба.
- Она ниндзя, - устало пояснил Кирэро, - для них не существует… чести. Они… не признают… законов...
- Но она выглядела такой милой и беспомощной. Кирэро, скажи… не закрывай глаза…
- Что удивило тебя… - пробормотал он, послушно посмотрев на нее.
- Ты все время сидел в обнимку со своей палкой, да пил чай, вот что.
- Это не значит, что я… ничего не видел и не слышал… Она… искала нас, после того как мы… сумели уйти из Саппоро, - он делал заметное усилие, чтобы продолжать говорить. - Я выиграл время, обманув ее… пойдя по длинной дороге. К… тому времени пока она разобралась, что к чему… уже не представляла где… нас искать и, сделала единственно правильное… ждала в Реппо. Придя сюда раньше… нас, убила Делажье и… связалась в полиции с тайными… сторонниками сегуна…
- Эй… не отключайся, - затормошила его Люба. - Попробуй встать.
Он кивнул и поднялся, опираясь на нее, когда Люба подставила плечо.
- Нам нужно добраться до пролетки, - сказала она.
- Опасно… - прошептал он.
- Кирэро… ты слышишь меня… Ты не можешь оставить меня…
- Я не оставлю… только… дай мне немного… отдохнуть…
Гендзин
Она все делала правильно: не докучала, не приставала к нему с пустяками и глупой болтовней. Она всматривалась, вслушивалась и старалась не доставлять лишних хлопот, во всем беспрекословно полагалась на него и он, впервые заботясь о ком-то, чувствовал себя мужчиной. Именно так. Прежде он, нападая, убивал, теперь охраняя, защищал. И хотя Гендзин как чужеземке, многое бы сошло с рук, она очень старалась не делать промахов. Кирэро знал, что им будет нелегко и что их будут преследовать, потому-то и избрал короткую людную и от того безопасную дорогу.
Гендзин он рассматривал как ценную и важную посылку, которую должен доставить по назначению в целости и сохранности. К тому же, она была единственной из выживших русских ученых, которая знала о сыворотке все. Он относился бы так к чужеземке и дальше, но совершил ошибку, пойдя за нею к реке. А еще эта женщина забавляла, а порой и озадачивала его. Она впервые видела их жизнь, незнакомую жизнь чужой страны. Что-то удивляло и восхищало ее, что-то вызывало неприятие и отторжение, и Кирэро вместе с ней заново взглянул на свои будни, на ту обыденную жизнь, что окружала его с рождения. Он не знал и не ведал другой, потому его удивляло, само ее удивление. Гендзин не старалась высокомерно не замечать то непонятное, с чем сталкивалась и не страшилась разобраться во всем, может потому, что рядом был Кирэро, кому она доверилась в своем шатком и опасном положении. Пусть он казался ей соломинкой, ненадежной, недвусмысленной, слабой, но был хоть какой-то опорой. И с его помощью, спокойной и молчаливой, осваивалась, осмысливала и прилаживалась к происходящему.