Артем уверен, что от инфекции страдают в основном бедное население. Что положение бедноты таково, что от вечного недоедания и условий проживания защитные силы организма бедноты ослаблены. Никто с этим не спорит, но все же, хотелось бы составить статистику, чтобы точно представлять, что происходит. Тут нам неизменный помощник наш Ямадо. Разъяснили ему, чтобы поспрашивал, что берут себе на стол бедняки. Он сказал, что и спрашивать не нужно, что самая дешевая бросовая рыбка: корюшка да сардинка…
15 мая1870г.
Еще есть люди, что носят в себе посеянную, но пока спящую в зародыше, инфекцию. Если бы горожане не побоялись прийти к нам, мы бы быстро справились с эпидемией. Но Ямадо намекнул, что дело тут не столько в Лунных демонах, сколько в губернаторе. Когда вчера тот принял Ямадо, разговаривал с ним сухо и с пренебрежением. Резко высказал свое недовольство, что мы все еще в Саппоро и дал понять, что визит к нам любого из горожан, расценивает как неповиновение и бунт. Бог знает, что придет ему в голову в этом случае. Если он расценит визит перепуганных родителей нашей маленькой пациентки именно так, то семья девочки в опасности. Мы предложили им остаться в больнице под защитой солдат, но родители хотели непременно забрать ребенка, как только ему станет лучше. Мы их понимаем. Ямадо сказал, что горожане даже не вышли смотреть цветение вишни и сливы, а их цветение для здешнего народа событие, и если оно пропущено, то это что-то да значит. Вот так и выяснилось, что Саппоро боялся не столько Лунных демонов, сколько губернатора.
Вчера во всем здании больницы вдруг погас свет. Во дворе солдаты Ямадо начали стрелять, в ответ им раздалась нестройная пальба. Наконец перестрелка утихла, свет подали, а Валерий Иванович вновь завел разговор о своем отъезде в Реппо. Все понимали, что это очень опасно. Шпионы Лунных демонов непременно прознают об его отъезде и тогда, бог знает, что с ним может случиться в дороге. Всем было не по себе от его решения и от того, что мы останемся здесь без него. Артем, близоруко щурясь, крутил в руках очки.
- Почему бы госпоже Прохоровой не отправиться в Реппо? Глядишь, положение отца защитит ее от демонов, а там лучше при папочке и остаться. Поигрались, барышня, и будет.
- А я вам не госпожа Революционерка, способная предать даже собственное дитя, - резко ответила я. – Вместе приехали, вместе отсюда и уедем.
- Госпожа Революционерка не пустоголовая самка, подчиняющаяся слепому инстинкту, - резко проговорил Артем. – Она не хотела, чтобы ее ребенок жил и рос при царском режиме в России, где все под присмотром жандармской охранки, да при лживых попах с их религиозными россказнями, да при продажных чиновниках, пристраивающих своих дочерей туда, куда покажет им их каприз.
Это было уже слишком! Я ушла из гостиной, чтобы не показывать своего расстройства. Артема я ценила как блестящего диагноста. Дотошный, настоящий ученый и бескорыстный человек, он был небрежен с теми, кого не принимал, попросту говоря, не уважал. Я же хотела добиться его уважения. Он цельная натура и знает, чего хочет, если даже все вокруг убеждены, что он ошибается. Он упрям в работе, каждый раз перепроверяет прежде всего себя, думая, сперва, где он ошибся, где просмотрел. И да, я всегда расстраиваюсь из-за его резких высказываний на свой счет.
Вот и вышла из больничного корпуса и пошла к воротом, у которых солдат Ямадо нервно шевельнулся в мою сторону. Полковник строго-настрого приказал никому не выходить за территорию больницы, опасаясь нападения. Позади раздались нагоняющие меня шаги.
- Любовь Сергеевна, вы же умница, а придаете значение пустой болтовне, - сказал Александр, поравнявшись со мной и попытавшись взять меня за руку. – Вас не должно грызть то, что не дает покоя ему, а именно, что он поповский сын. Так зачем же поддаваться его, намеренно злым словам.