- Лучше пусть твоя голова лежит у меня на плече, чем ты будешь вошкаться всю ночь, не давая мне спать, или хочешь, чтобы я посреди ночи напал на тебя? – потеряв терпение, проговорил он, приподнимаясь. Отбросил брусок и обхватив Любу за плечи, заставил ее положить голову на его плечо. – Вот так. Спи.
Положив ладошку под щеку, Люба заснула и спала на его плече крепко. Кирэро встал утром совершенно разбитым и выглядел едва ли не хуже чем накануне. Люба встревожилась, глядя на темные круги под его глазами и осунувшееся лицо. Однако осмотреть он себя не дал, грубо оттолкнув ее руку, когда она хотела потрогать его лоб. Коротко велел собираться, несмотря на ее сомнения, что он вряд ли способен продолжить путь, вообще не обратив внимания на ее слова. Люба решила, что столь мрачное настроение вызвано его самочувствием, но точно не из-за нее, не успевшей сказать ему этим утром и пары слов.
Продолжение следует...
Казнь
Гендзин стала лучше понимать его речь, настолько, что уже различала, когда Кирэро подшучивал над ней. Случались и казусы, когда веселилась одна Люба. С некоторых пор она стала замечать, что в рёканах и деревенских постоялых дворах, им без нареканий предоставляли отдельную комнату или какой-нибудь закуток, на худой конец. Она внимательно прислушивалась, как Кирэро представлялся, когда вечером, зайдя в придорожный гостиный двор, он представлялся. Тогда-то она и выделила повторяющиеся незнакомые ей прежде слова: «синкои фууфу» или просто «синкои». О них она потом спросила Кирэро. Оказалось, что «синкои» – недавний брак, «синкои фууфу», стало быть, молодожены.
- Так нам сразу же выделяют отдельный номер, где ты можешь спокойно отдохнуть без чужого назойливого внимания, - спокойно пояснил Киреро, что заставило Любу кроме благодарности, испытать глубокую симпатию к нему.
Он не раз подтверждал своими поступками надежную дружбу зародившуюся между ними. Так думала она… до некоторого времени.
- Тебе следует покинуть Японию, лишь представится случай, здесь многие враждебно настроены к чужеземцам, - как-то сказал он.
- Но ты ведь нет…
- Я нет. – сказал он по-русски. - Я… - он замолчал, подбирая слово, - впритык… тесно знаком тебя… не так рядом как надо... – но видя, что Люба давится от смеха умолк и отвернулся.
По дороге зашли в храм, и Кирэро хлопнув три раза в ладоши, помолился, а после остановились в таверне, заказали лапшу и суп из бобов. Пока ели, Кирэро задумчиво посматривал на Любу. Чтобы скрыть русые волосы, она подвязывала их платком, пряча косу, а сверху надевала бамбуковую шляпу, под полями которой скрывала лицо так, что были видны лишь ее четко очерченные полные губы.
- Тебя нужно обрить, - вдруг заявил он и, отвечая на ее недоуменный взгляд, пояснил: - Тогда сойдешь за монашку, и в твою сторону никто даже не глянет.
- Вот когда у тебя отрастет борода, да не просто три хиленькие волосинки, а настоящая окладистая, тогда и я обрею голову, - пообещала она, уже понимая, что он посмеивается над ней.
- Борода? – хмыкнул Кирэро, презрительно скривившись. - Ваши мужчины не справляются со своей волосатостью. Видел я, как у эбису по всему телу растет шерсть, потому их жены не знают настоящую красоту гладкого мужского тела. Я тебе вот что скажу: не настолько мы грешны, чтобы быть обезьянами, - когда Люба не сдержавшись, хихикнула, схватился за завязки юкаты: - Хочешь посмотреть?
Она, испугавшись, в панике закрыла лицо ладонями, и Кирэро звонко рассмеялся.
- Скажи, - вдруг задумчиво спросил юноша, откладывая палочки в сторону, - у вас все девушки такие?
- Какие? – спросила Люба, посмотрев на него сквозь пальцы, удивляясь, от чего он упрямо возвращается к этой теме. Должно быть, научившись понимать ее язык, он хотел удовлетворить свое любопытство.
- Такие, как ты, некрасивые.
- Вот так, так… - изумилась Люба, опустив руки, ей даже не пришло в голову обидеться на него.
Зачем только спросил? Какая ему в том нужда?
- Не знаю, - вздохнув, озадачено покачал головой Кирэро, - на что тебе надеяться, ты ведь некрасива. Ступни у тебя отнюдь не маленькие, большой палец на них не оттопырен, и даже уши не торчат.
Люба не знала удержу, смеясь от души.
- Вот так красавица! Да полно, не мартышку ли ты описал? Но знаешь и тебе с нашими молодцами не тягаться. Не ровня ты им, - веселилась она. - Не видный ты… мелкий да щуплый. На нашей стороне парни богатыри, а не такие заморыши, ровно с креста снятые. У них косая сажень в плечах, грудь колесом, румянец, что кровь с молоком и кулачища пудовые. Ты бы против наших деревенских молодцов и минуточки не выстоял.