Стряхнув с клинка кровь, с каменным лицом, сухо велел Любе:
- Подними.
Она смотрела на него огромными от ужаса глазами. Он… что он хочет, чтобы она сделала? Что… поднять? Девушка глубоко вдохнула и выдохнула, борясь с подступившей дурнотой и только потом, до нее дошло, что он говорит об узелке с их немудреными пожитками, который она уронила. Но ее колотила мелкая дрожь, все плыло перед взором. На ее глазах совершилась казнь, так хладнокровно, деловито, так обыденно...
Ухватив отсеченную голову разбойника за волосы, Кирэро поднял ее и, не оглядываясь, пошел вперед. Люба бездумно побрела за Кирэро, позабыв об узелке. Ни за что на свете она не стала бы повторять движения Кирэро, поднимая его. Ей было не по себе, мысли путались… чужая смерть, словно придавила ее.
Любе припомнилось, что Кирэро, хладнокровно казнивший сейчас человека, шел с ней от самого Саппоро и ведь там в Саппоро они, так и не узнали от капитана Ямадо, кто такой был хитокири и был ли он вообще, и кто тогда изничтожил лунных демонов. И Кирэро… Случайный ли он попутчик? И что двигало им, когда вызвался провожать ее до Хоккеро? А ведь еще в Саппоро он спросил ее о вакцине? Почему Люба не подумала об этом, ведь все было так очевидно…
Ей стало дурно. Никого до этого дня не убивал Кирэро, и ей в голову не приходило задаваться вопросом кто же он такой? Она даже не дала себе труда подумать над словами Миями не до того ей тогда было, да и не хотела наверное знать, что все это время рядом с ней шел хладнокровный безжалостный убийца, и она всем обязана безжалостному хитокари о котором предупреждал Ямадо.
Люба встряхнулась. Не время раскисать. Какова его истинная цель и почему не убил ее до сих пор, было очевидно. Вакцина - это деньги. И, как только она отдаст вакцину, Кирэро убьет ее и того в чьи руки эта вакцина попадет. Вот почему он с ней. Не ее все это время он защищал. Он сторожил вакцину. А в случае с Миями, он просто убрал опасного конкурента. Все стало так просто и понятно, что Люба диву давалась, почему не видела очевидного до сих пор.
Господи, да человек ли он?! Несет голову казненного в руках, нехристь! Разве не должны они были похоронить бедную женщину и ее мужа, да и казненного, каким бы злодеем и отпетым мерзавцем он ни был, тоже надобно предать земле? Разве можно было бросать их на дороге как бездомных околевших псов? Что же ей теперь делать? Он не отпустит ее. Сбежать, спасая себя и вакцину? Так ведь найдет. Ей никуда от него не деться. От страха у Любы подгибались колени, мысли путались.
Она шла, почти, не видя, куда идет, спотыкаясь и чудом не падая. Впереди маячила темная спина Кирэро, а она не могла оправиться от ужаса и завладевшего ею страха. Ей было невмоготу даже смотреть на него. Но если он увидит, что она обо всем догадалась, а он это увидит… Она обречена. Люба не знала куда идет и зачем идет, все вокруг проходило мимо ее сознания, и она долго не могла сообразить, откуда появилась толпа селян, спешащая к ним с цепями и мотыгами. Их, пошатываясь, вел мужчина с опухшим от побоев лицом в перепачканной кровью растрепанной одежде. Это был ограбленный, избитый бедолага, что валялся бесчувственный на тропе. По-видимому, очнувшись и поняв, что занятый перебранкой разбойник, не обращает на него внимания, сумел незаметно улизнуть и собрать подмогу в своей деревне.
Увидев Кирэро, он остановился, всплеснув руками от облегчения, что молодой ронин и его спутница живы. Кирэро сказал ему, что тело своей жены он найдет возле обезглавленного бандита, и передал ему его голову, попросив прощения, что не вмешался вовремя и не уберег несчастную.
- Она отомщена… – с трудом сглотнул набежавшие слезы мужчина, и высоко поднял голову бандита, торжествующе потрясая ею, воскликнул: - Сейко отомщена! - и бросился к месту схватки, чтобы забрать останки жены, уводя мужчин односельчан за собой .
Оставшиеся женщины, окружив Кирэро, с частыми поклонами, просили его быть гостем в их деревне. Кирэро напомнил, что неплохо бы послать кого-нибудь в город в полицейскую управу и доложить, что злостный бандит убит. Все это время он, казалось, не обращал внимания на свою спутницу, занятый объяснением с селчанами, просто зная, что она привычно следует за ним. Он заметил ее потрясение, но знал, что она, как всегда, справится и с этим и случившееся не помешает правильно расценить его поступок, в справедливости которого Кирэро даже не усомнился. И теперь он давал ей время прийти в себя.