Я удивленно посмотрела на него, - что за непонятный порыв? – отняла руку, сунув ее в карман медицинского фартука и осмотрела больничный двор со скамейками и каменными фонарями. Рядом Александр закуривал пахитосу, бог знает, где купленную.
Саппоро город небольшой, имеет свою управу, больницу, где сейчас обретались мы, а полицией здесь заправляет Ямадо. Была и общественная школа, школа мечников, городской комитет и торговая гильдия. Сейчас город заметно опустел, часть его жителей вымерла из-за эпидемии, другим повезло покинуть его отчасти из-за непонятной болезни, отчасти из-за разбойничавших вовсю Лунных демонов. Как-то Валерий Иванович поинтересовался у Ямадо, что говорят люди об эпидемии. «Разное, - отвечал полковник. - Кто утверждает, что в городе воцарились злые духи Мононокэ и они причина болезни. Кто-то уверен, что корабли гёндзин задымили божественное небо и загрязнили воды моря, разозлив бога Уми-но-Ками и он дал власть морским демонам Сёдзё, чтобы те наказали людей».
Нам ли оглядываться на слухи? Нам бы удостовериться, что противоинфекционная сыворотка действует? Но вот же часовой… Я вспомнила, как делала солдатам Ямадо прививки. Свою тревогу и испуг они скрывали за недвусмысленными шуточками и кривыми улыбками. А я делала вид, что не понимаю их состояния, впрыскивая из шприца сыворотку в их кровь и молясь за каждого из них.
- Могу я спросить вас, Любовь Сергеевна, - прервал наше молчание Александр неожиданным вопросом. – Что вы поделывали поздним часом с нашим сэнсеем? Видел, как он стучал на рассвете в вашу комнату и вы изволили впустить его.
Кажется, я сумела не подать виду насколько оскорблена. Что за интерес такой? К чему этот расспрос?
- Сенсэй? – переспросила я, словно не придавая значения его странному вопросу.
- Так называет Валерия Ивановича Миями. Не находите, что в ее имени есть что-то кошачье?
- Не нахожу. Но я вот что хотела спросить у вас, Александр Федорович: что вы делаете поздним часом в комнате у японки с кошачьим именем?
Теперь уже и Александр попытался не показать своего замешательства, а ловко перевел мое внимание:
- Только посмотрите на господина Ямадо.
Вот плут! А Ямадо, отчитывал часового, вытянувшегося перед ним во фрунт. За обедом вспомнили, что прошло вот уже как пять дней, а Лунные демоны нас так и не побеспокоили.
20 мая 1870 г.
Сделала большое дело: перепроверила данные анализа крови, взятые у пациентов и составила таблицу результатов. Ужасно робела, но собралась с духом и спросила у Артема, правильно ли будет взять анализ крови у солдат, которых мы привИли и сравнить с сей таблицей. Он снял очки, внимательно посмотрел на меня, одел снова и сказал, что поможет мне в том. Что испытала я кроме изумления, не описать. Означает ли его предложение, что он преодолел предубеждение ко мне?
Во дворе больницы каменный фонарь обсыпало лепестками яблоневых цветов словно снегом. Красиво!
Никак не могу привыкнуть к тому, как здесь одеваются мужчины. Не оставляет ощущение будто они впопыхах выскочили на улицу в домашнем халате и тапочках. Женщины наоборот тщательно одеты и убраны. Их одежды ярки и нарядны. Они аккуратны, делают мелкие движения и сами мелки, и цветастые халаты с широкими поясами смотрятся на них к месту.
- Всё-таки не устаю благодарить бога, что вы здесь, с нами, - говорил Александр, дымя пахитоской, когда мы, пользуясь свободной минуткой, вышил на больничный двор, подышать свежим воздухом. – Вы, Любовь Сергеевна, отрада для наших глаз, а то посмотришь на здешних девиц, просто с души иной раз воротит, - и он глазами показал на старшую сестру больной девочки, сидящую на земле у запертых решетчатых ворот.
Подошедший солдат ткнул ее в колено носком сапога. Здесь о деликатности к противоположному полу не знают. Девица подняла голову, открывая на шее, чуть выступавший кадык, поднялась и, отряхнувшись, поклонилась. При этом стали заметны ее широкие плечи, размашистые уверенные движения, а кроме того, юбка оказалась штанами, какие здесь одевали мужчины, не признававшие европейской одежды. Все указывало на то, что это юноша. Когда он поклонился, через отвисший запАх его кофты открылась плоская грудь.
- Помилуйте! – Тихо ахнул рядом со мной Александр. – Никак, это парень!
Повеселилась я над Александром преизрядно. Он был сконфужен, а я еще не раз поминала ему сию «девицу».
- Ну и где же этот прославленный и грозный хитокари, которым нас все запугивали? – спросил тем же вечером Артем у явившегося к нам Ямадо.