- Вот и надобен нам помощник надежный, который знал бы истинное положение вещей. А на вас, Алексей Григорьевич, по-прежнему лежит обязанность присматривать за консульством и его сотрудниками, - осадил горячность молодого человека Сергей Васильевич. – Так что не вам отвлекаться на мою дочь.
- Не согласен, - упрямо стоял на своем Алексей Георгиевич. – Кто еще как не верный человек сможет защитить Любовь Сергеевну? И уж поверьте, такого вы не только здесь, но и на родине не сыщите.
- Отнюдь. Знаю такого человека и хочу представить вам, чтобы вы, Алексей Григорьевич, поспособствовали нашему союзнику, в котором, как вы понимаете, мы нуждаемся как никогда. И посдержаннее с ним… Это моя особая просьба к вам, - и Сергей Васильевич позвонил в колокольчик.
Вошел й слуга в ливрее, чопорный что английский лорд с не менее пышными седыми бакенбардами, чем у консула.
- Зови, - велел ему его превосходительство.
Старый вышколенный слуга поклонился и, распахнув двери, торжественно объявил:
- Пожалуйте.
В кабинет вошел невысокий, хорошо одетый молодой японец и, вытянув руки по швам, поклонился.
- Это… эт-то что такое?! – выдохнул неприятно пораженный поручик.
- Посдержаннее, Алексей Григорьевич, - укоризненно напомнил Сергей Васильевич. – Это Кирэро-сан, - представил он молодого человека. – Отныне, он телохранитель при моей дочери.
- Не возможно! – решительно рубанул поручик, крутанувшись на каблуках к Сергей Васильевичу. – Категорически невозможно! Эта каналья ошивалась у наших ворот.
- Узнали его. Хорошо, - кивнул Сергей Васильевич. – Занятно, не вы ли давеча утверждали, что все они на одно лицо.
- Этого я точно узнаю, пусть он и остриг космы. Воля ваша, но можно ли приставлять к Любовь Сергеевне откровенного проходимца?
- Успокойтесь, этот человек уже не единожды спасал Любу и в этом отношении, то есть в отношении ее безопасности, на него можно положиться.
- Да отчего ж такая уверенность? – в запальчивой досаде воскликнул поручик.
- А от того, друг мой, - вставил монокль в глаз Сергей Васильевич, - что именно этот паренек довел дочь живой и невредимой до Хоккеро.
- Стало быть, на Любовь Сергеевну покушались? - дрогнув, мрачно проговорил Алеша.
- И не единожды, отсюда друг мой, и мои тревоги, - подтвердил Прохоров. – Кирэро-сан, следуйте за нами.
Кирэро поклонился и, пропустив в двери его превосходительство и поручика, последовал за ними. Спустившись по лестнице вниз, они прошли анфиладу комнат с картинами, уютными чайными столиками и горками в углах комнат и расставленными тут и там высокими напольными китайскими вазами. Едва слышимые прежде звуки рояли слышались все ближе и громче по мере того, как они подходили к, замыкающей анфиладу комнат, музыкальной зале с расписным потолком и высокими окнами.
Люба сидела за роялем в белой блузке с узкой атласной лентой-галстуком повязанной бантом под высоким воротничком, длинной черной юбке с широким поясом обхватывающим тонкую талию. Волосы, собранные в простой тяжелый узел на затылке, открывали осунувшееся лицо, на котором глаза казались еще больше. Заметив вошедших, Люба остановилась, ее пальцы замерли на клавишах, и она поднялась к ним навстречу.
Алексей Григорьевич, обойдя Сергея Васильевича, поспешил к ней и, завладев ее рукой, прижался к ней губами.
- Счастлив видеть вас, - выдохнул он, вновь прильнув губами к ее дрогнувшим пальцам.
Она же смотрела на стоящего за Сергей Васильевичем Кирэро, вперившего взгляд перед собой. Словно онемев, неверяще глядела на бродягу хитокари вдруг в одночасье превратившегося в джентльмена. В европейском костюме с гладко зачесанными назад короткими волосами, он держался с отрешенно молчаливым достоинством, всем видом показывая, что здесь он только безмолвный слуга.
- Душа моя, - с непонятной нерешительностью начал Сергей Васильевич. – Прошу тебя с надлежащим вниманием отнестись к моим словам, как к отцовской воле. Шпионы сиогуна наверняка уже прознали, что ты единственная кому известна формула спасительной вакцины. И ты как никто должна понимать всю опасность грозящей тебе.