- Полно, перестаньте запугивать Любу, - мягко проговорил Алексей Григорьевич, продолжая держать ее руку в своей. – Так ли велики расписываемые вами угрозы. Мне отчасти понятно беспокойство отцовского сердца, но не преувеличена ли вами опасность? Думаю, на самом деле, все обстоит не так драматично.
- Папа, зачем ты сделал это? – вдруг тихо спросила Люба по-немецки, помня, что Кирэро понимает русский и французкий. Она была так поражена его появлением, что не обратила внимание на тот факт, что отцу уже известно о вакцине.
- Уж, прости, не до твоих капризов, - немного виновато проговорил Сергей Васильевич, подбавив строгости в голосе, чувствуя, насколько сильно задело Любу появление Кирэро.
- Любовь Сергеевна, я так же совершенно уверен, что мы можем справиться собственными силами, без чьего бы то чуждого вмешательства, - живо вступил в их разговор Алексей Григорьевич и тут же с участием спросил то, что тревожило его сейчас больше всего: - Как вы себя чувствуете? Я беспокоился, не видя вас все эти дни.
Люба в замешательстве взглянула на Кирэро, неожиданно покраснев. Алексей Григорьевич, не отпуская взглядом малейшее изменение ее лица, ненавидяще стиснув зубы, не в силах даже посмотреть на узкоглазого молодчика, что стоял сейчас у двери с бесстрастным видом, вызывая у Любы столь сильные эмоции. А она, уже настолько хорошо знала Кирэро, что его внешняя невозмутимость не смогла обмануть ее и по его, чуть склоненной голове, поняла, что он напряженно прислушивается. Отняв руку у Алексея, спросила:
- Что может мне грозить, папа? Я добралась сюда, и Петербург, ведь уже конечно извещен о том, что на самом деле произошло в Саппоро.
- Душа моя, - с мягкой сдержанностью перебил ее обеспокоенный отец. – Где Петербург и где мы? Нас разделяет море и как ты заметила, здесь нет ни даже роты наших солдат. Мы находимся в чуждой стороне, где нас не все принимают, видя в нас недругов. Не приведи Господи, случись что, и Петербург не в силах будет нам помочь, не потому что бессилен, а потому что не поспеет со своей помощью.
- Тем не менее, - упрямо выступил вперед Алексей Григорьевич. – Вовсе не было нужды впускать в дом и просить о помощи какого-то проходимца.
По тому, как дрогнула бровь Кирэро, услышанное ему не понравилось. А Люба, когда Кирэро нахмурился, едва сдержалась, чтобы не сказать уже привычное: «Простите, господин». Сергей Васильевич преодолев мгновенное замешательство, по-свойски негромко выговорил ему:
- Не стоит делать скоропалительных выводов, Алеша. И ты, голубушка, вместо того, чтобы поговорить и объясниться со своим верным товарищем, не вела бы себя так не учтиво и зансчиво. Разве не стоит хотя бы выслушать, Кирэро-сан?
- Я не могу, как прежде довериться ему, - сухо ответила, на немецком Люба.
- А вы, ваше превосходительство, не слишком ли доверяетесь тому, кого видите впервые и, кто всего лишь сделал одолжение, проводив беззащитную барышню к ее родителю, - в свою очередь, безоговорочно встал на сторону Любы поручик. – Настолько даже, что отдаете безопасность вашей дочери в его руки. Кто он вообще такой? Нищеброд и авантюрист, охотящийся за деньгами.
- Ну, хорошо, - вздохнул Сергей Васильевич. – Видимо, Кирэро-сан, придется вас представить, как следует. Кроме рекомендаций капитана Ямадо…
- У него имелись рекомендации? – иронично удивилась Люба. – Отчего же тогда он до сих пор не представил их мне?
- Ты способна прочесть японские иероглифы? – насмешливо переспросил ее отец. – Мне-то это письмо прочел наш толмач. И вообще, на тот отвратительный инцидент, что так задел тебя, следовало бы взглянуть и с другой стороны, не находишь?
- Папа, если ты не намерен добавить ко всему сказанному ничего нового, то позволь мне откланяться.
- Можешь, идти, душа моя, и привыкай к постоянному присутствию подле тебя Кирэро-сан.
- Я скорее никак не отвыкну от его постоянного присутствия, - пробормотала Люба, проходя мимо мужчин к дверям залы.
- Ну и… - повернулся к Кирэро и его превосходительству Алексей Григорьевич, проводив девушку взглядом. – Насколько же велика опасность, что вы встревожились настолько, что прибегли к помощи мошенника и откровенного шпиона.
Сергей Васильевич лишь вздохнул, выражая степень своего безграничного терпения.
- Успокойся, Алеша, оставь предубеждения и выслушай нас. По словам Кирэро-сан, от Саппоро до Хоккеро, они шли по длинной дороге. Где им, казалось, ничего не должно было грозить, так как все предпочитали идти короткой, где Любу непременно бы узнали и где их искали. Только вот и на длинной дороге на сей раз безобразничали не мало, хотя прежде считалась она тихой и безопасной. Так на ней в одночасье обнаружилась куча всякого сброда и даже ниндзя, а они, как мне любезно разъяснил Кирэро-сан, так просто не разгуливают. И если бы не этот паренек, не знаю, чтобы с Любой сталось. Кирэро-сан?