На что тот вдруг озадаченно объявил, что банда Лунных демонов истреблена. А убедился он в том случайно, решившись со своими солдатами отправиться в леса на розыск своего пропавшего подчиненного офицера-самурая.
- Как так? – удивились мы. – И что же? Неужели разбойники на самом деле истреблены, раз вы вернулись из сего поиска живыми?
Оказалось, что, прочесывая лес, они в каких-то зарослях натолкнулись на стоянку этих головорезов. Все они были буквально изрублены, словно куры после того как в курятнике побывала лиса. Свалив их тела в телегу, Ямадо велел провезти ее через весь город, что бы люди видели, что им больше нечего бояться. Встревоженный Валерий Иванович поинтересовался, кто бы мог решиться на подобное и Ямадо, пожав плечами, сказал, что вполне возможно это дело рук хитокари, которого мы дожидаемся. А я, вспомнила россказни Миями. Самурай, которого мы ожидали, якобы держал в страхе всех имперских сторонников, будто бы давали ему самые безнадежные поручения: убить, к примеру, мастера меча или искусного, непобедимого прежде, наемника.
- И что же? – отставил стакан с недопитым чаем Артем. – Хотите сказать, что нам так и не придется посмотреть на сию знаменитость? Если это все же его рук дело, то поступил он, надо сказать, умно. Не стал объявлять о себе и появляться в городе, а попросту тайно выследив банду, расправился с ними.
- В таком случае, он должен явиться за своими деньгами, - сказал Ямадо, поднимаясь со стула, беря свою фуражку и откланиваясь. К предложенному чаю, он так и не притронулся.
Но вместо так ожидаемого нами хитокари в больницу вдруг явился губернатор собственной персоной в окружении своих солдат, что ввалились в приемный покой толпой. Вид они являли колоритный, но уж больно шумные и бесцеремонные. Я все продолжаю удивляться безобразности здешней мужской моды. Этот губернатор маленького роста, но пыжиться не хуже нашего какого-нибудь провинциального генерала. Хмурясь, сдвигая брови и кривя рот, он чуть ли не напрыгивал задиристым петухом на хладнокровно державшегося Ямадо, заступившего ему дорогу.
Нас же не удостоил даже мимолетным взглядом. Мы не могли понять, что происходит, пока Валерий Иванович учтиво не представился губернатору. Тот, смерив его высокомерным взглядом в ответ начал рявкать на профессора. В отместку Валерий Иванович и Ямадо проявили достойную выдержку. Надо было видеть, как ярился маленький губернатор, когда Валерий Иванович спросил по-французски у Ямадо, что происходит и тот так же ответил, что губернатор ищет здесь хитокари. Мы все были донельзя удивлены и наше удивление не укрылось от губернатора.
- Так пусть, если сыщет его, предоставит нам этого хитокари, - предложил Валерий Иванович. – Было бы любопытно взглянуть на сию убийственную личность.
И Ямадо отступился, давая свободу действий губернатору и его солдатам. Те тут же разбежались по двум этажам, мы последовали за ними, не без основания беспокоясь за лабораторию и оборудование в ней. Ямадо, спасибо ему, поняв наши опасения, первым делом направился туда и лично присутствовал при обыске, который прошел быстро и поверхностно, хоть самураи губернатора и вели себя безобразно, особенно в больничных палатах с теми немногими пациентами, что отважились лечиться у нас. Грубо, даже угрожающе, давая понять, что ни во что не ставят тех, кто пошел на такой шаг и что судьба их предрешена, а некоторых только что не побили.
Губернатор казалось, вовсе не замечал бесчинства своих солдат, попустительствуя возмутительному безобразию своим молчанием. И если бы не солдаты Ямады, бог знает, чтобы приключилось с пациентами и нами, а так досталось лишь хлипкому брату больной девчушки. Пока родители их жались в уголке, его попинали в отместку за то, что посмели остаться в больнице. Я тем временем, успокоившись, что лаборатории ничего не угрожает, поднялась к больной девочке и обнаружила рядом с девочкой плачущую Мияим. Встревожилась было, что ее обидели, но подоспевший Алексей, объяснившись с ней, заверил меня, что вреда ей не причинили, просто она очень напугана. Зато лицо у брата девочки было побито изрядно: бровь рассечена, губа разбита, а под глазом набухал сочный синяк. Ощупав его руки и ноги, я убедилась, что ничего не сломано. Он стойко перенес все необходимые медицинские процедуры, но делать укол сыворотки под лопатку отказался, как прежде отказались его родители. Закончив с ним заниматься и убедившись, что девочка в порядке, и состояние ее боле менее стабильно, вышла из палаты. В коридоре Артем, заворачивал обратно от лаборатории Миями с ведром и тряпками, уверяя, что ничего там прибирать не нужно. Миями, покорившись, ушла.