- Если я была помехой вам, то искренне…
- Я скучал, - вдруг перебил он ее, подойдя вплотную.
Пробежал разносчик зелени с повязанной на голове косынкой, неся на прогибающемся шесте, что лежал на тщедушных плечах, мерно покачивающиеся в такт его шагам, корзины укрытые холстиной. Проехала пролетка, следом пробежал рассыльный с коробами. Какой-то господин, одетый на европейский манер, остановился возле ограды, развернул только что купленную газету. И тут, Кирэро схватив Любу за плечи, упал с нею в газонную траву. Ошеломленная его странным поступком, она лишь потом услышала знакомый хлопок. Время словно сместилось назад. Когда-то это уже происходило с ней. Выстрел, решетка ограды и перемахивающий ее Кирэро, старающийся не упустить, перебегавшего дорогу мужчину, запихивающего свернутую газету в карман сюртука.
От будки часового раздалась трель свистка, и к Любе подбежал круглолицый конопатый солдатик, бестолково засуетившись над упавшей барышней.
- Да что же это… как же это? – причитал он, быстро подбирая ее зонтик и укатившуюся шляпку. – Пойдемте поскорее в дом от греха подале. Видано ли дело, посередь бела дня оружием баловать. Что за страна такая?!
Поддерживая девушку под руку, то и дело, оглядываясь, он довел Любу до парадного подъезда. Навстречу стремительно сбегал по ступеням бледный Алексей Григорьевич.
- Люба… Господи! Ты не ранена?! – оттолкнув в сторону перепуганного, не меньше Любы, служивого, схватил ее за плечи. Его откровенно трясло. – Мне доложили, что стреляли.
- Прошу вас, - схватила его за руку Люба, умоляюще зашептав: - Только папе ничего не говорите.
Вместо ответа, взволнованный Алексей, подхватив растерянную девушку на руки, взбежал с ней по ступеням крыльца, скрывшись за высокими двустворчатыми дверьми.
А Кирэро продолжал преследовать убийцу, что затерялся в лабиринте запутанных улочек. Он не стал следовать за ним в подворотню, куда преследуемый забежал, а свернул в соседний проулок, который, как он знал, огибал тот по которому сейчас уходил убийца. Кирэро уже неплохо знал этот район, тщательно изучив прилегающие к особняку российского представительства улицы, когда метался по всей округе в поисках Любы и когда сторожил ее у ворот особняка.
После, когда он из наемника-хитокари превратился в едзимбо-телохранителя госпожи Прохоровой, он еще раз прошелся по хитросплетениям близлежащих улочек, запоминая всевозможные лазейки в заборах и выходы между домами. За что по возвращению получил придирчивый выговор от поручика. И теперь проскользнув в зазор между гуляющими досками забора, выскочил прямо на преследуемого, сбив того с ног. Противник оказался умелым бойцом, оказав отчаянное сопротивление в отчаянной попытке отбиться от Кирэро и уйти. Но как бы, ни был он изворотлив, едзимбо удалось применить серию тайных точечных ударов, стремительных и почти неощутимых поначалу, которые, попадая в определенную точку тела, обездвиживали человека, так что тот не в силах был шевельнуть ни рукой, ни ногой, ни даже головы повернуть.
Убийца застыл парализованный, способный лишь едва шевелить губами.
- Кто послал тебя? – переведя дыхание, спросил Кирэро.
- Ты предал… Тосо… честь самурая… - прохрипел обреченный. – Ты… пёс…русиадзин…
Паралич дошел до его сердца, и он внезапно обмякнув, повалился на мостовую. Обыскав его, Кирэро поспешил в ресторанчик Момото. Он прекрасно знал отца, на что тот способен, чтобы достичь своей цели. Дайме Тосо имел достаточно денег и связей, чтобы создать для непокорного сына ситуацию и обстоятельства, чтобы заставить упрямца вернуться и унижено просить родителя о снисхождении. И только тогда отец, может быть, протянет ему руку помощи. Кирэро не собирался дать загнать себя в подобную ловушку. Он сын своего отца, поэтому сам подготовит западню.
Войдя в ресторанчик «Дядюшки Момото», Кирэро выложил перед хозяином на прилавок знак своего мона. И когда старик кивнул, проговорил:
- Заячий переулок.
В этот опасный безлюдный тупичок, где частенько грабили, обыватели не осмеливались заглядывать, опасаясь за свою жизнь и кошельки.