- Не думаю, что инцидент в Саппоро может на этом закончиться. Еще действуют против нас силы, которые рвутся внести непонимание в отношении наших стран, расшатывая и без того нелегкую ситуацию еще больше.
- Не могу с вами не согласиться.
- Понимаю, что после произошедшего не время для подобных мероприятий, но не отменяйте приема. Ведь это повод нанести к вам ответный визит, чтобы как следует извиниться.
Сергей Васильевич лишь, молча, поклонился, не сказав и словечка о том, что и речи не было отменять прием как раз потому, что на нем должен был появиться Хиробуши. Поручик Якушев сопровождавший Прохорова на эту встречу, был озадачен таким вот непонятным ее окончанием, разговор дипломатов велся на французском и Алексей слышал его от начала до конца.
Откланявшись, г-н Прохоров, одев треуголку, направился через китайский сад к своему экипажу. Навстречу ему шла свита дайме в традиционных японских одеяниях. Сергей Васильевич и Алеша прошли бы мимо, вежливо поклонившись, только от свиты вышел мелкий вертлявый японец, бесцеремонными знаками приглашая русских подойти к его господину. Этот худощавый господин отличался властным жестким лицом и прямой осанкой. Но вместо того, чтобы поспешить на зов местного аристократа, Сергей Васильевич, остановившись, встретил его надменный взгляд со спокойным достоинством русского дворянина. Свита дайме, презрительно оглядывая русских, насмешливо зашепталась.
- Коничева, Прохор-сан, - уперев руки в колени, медленно поклонился вельможа. – Я дайме Аояма, глава рода Тосо.
- Для меня честь, господин Аояма, познакомиться с вами, - издалека кивнул Сергей Васильевич. Ветер шевельнул пышное белое перо на его треуголке.
Свита вельможи занервничала, какой-то молодой самурай не выдержав, выкрикнул что-то о «европейских свиньях». Сергей Васильевич сделал вид, что не понимает оскорбительных выкриков, тогда как Алеша, многообещающе положил ладонь на рукоятку кортика.
- Ишь разухорились караси.
Сергей Васильевич сделал шаг навстречу двинувшемуся к нему дайме. Свита японца и Алеша остались стоять на месте, тогда как господа встретились между ними так, чтобы говорить без свидетелей.
- Я как подданный страны Восходящего Солнца и князь клана Тосо впервые вступаю в разговор с чужеземцем и надеюсь этот раз будет последним, - неприязненно проговорил дайме Аояма.
- Так и чем я могу быть вам полезен, милостивый сударь? – сухо осведомился его превосходительство, всем своим видом показывая, что тоже не в восторге от этой встречи.
Аояма выразительно взглянул на русского, неплохо изъяснявшегося на японском.
- Я вынужден поговорить с вами о своем сыне, наследнике Тосо.
- Вы имеете ввиду…
- Его знают как бродягу Кирэро, - перебил его Аояма.
- Кирэро не бродяга, но благородный молодой человек, что чувствуется вполне, как бы он ни скрывал своего происхождения.
Аояма, уступая ростом и комплекцией осанистому русскому, выглядел не менее внушительно со своей горделивой осанкой, едва кивнув словам Сергей Васильевича.
- Я слышал он спас в Саппоро чужеземку и теперь оберегает ее. Молодая госпожа ваша дочь? – поинтересовался старый вельможа.
- Да. И я рад, что имею счастье выказать лично свою благодарность за вашего сына. По-отцовски завидую вам и искренне горжусь сим молодым человеком.
Аояма глянул на российского сановника сонным ничего не выражающим взглядом. По сравнению с дородным полнокровным русским дипломатом он выглядел аскетично: сухая, как пергамент кожа, седой сивый хвост, лежащий на бритой макушке, худое костистое лицо, бледные плотно сжатые губы.
- Я знаю, - медленно произнес он, глядя на него с неким значением, - что Кирэро упорно следует за вашей дочерью.
Сергей Васильевич смотрел на Аояму с вежливым, ничего не выражающим интересом.
- Скажите, ваша дочь… не изменилась? – многозначительно спросил японец.
«А-а… так вот ты куда клонишь, старый пень», - глядя на его сардоническую усмешку, что кривила бескровные губы, хмыкнул про себя Сергей Васильевич, ничуть не изменив выражения своего холеного лица.
- Ну уж, если молодые договорятся меж собой, с ними нам, старикам, не сладить, господин Аояма, - добродушно ответил лн.