Тот кивнул, признавая правоту собеседника. Оба сановника не сговариваясь, неспешно пошли по подъездной дорожке. Свита дайме державшаяся высокомерно и Алеша, не обращавший на них никакого внимания, следовали поодаль. Сергей Васильевич благодушно щурился на осеннее солнышко, дайме шел рядом, заложив руки за спину.
- И все же, Прохор-сан, - остановился Аояма. – Нижайше прошу вас отослать от себя Кирэро.
Вздохнув Сергей Васильевич надел свою треуголку.
- Разве могу я препятствовать их сердечной привязанности? Тем более такой, когда оба жизни готовы положить друг за друга.
- Никогда… никогда, - процедил, словно выплюнул Аояма, - им не суждено быть вместе. Кровь Тосо не вода, чтобы литься в первый же подставленный сосуд.
- Ну, знаете ли… - оскорблено выпрямился Сергей Васильевич. – Боярский род Прохоровых подревнее будет вашей самурайской вольницы и служит отечеству верой и правдой со времен Рюриковичей. И как бы ни сложилось, я не намерен отказываться от радости иметь внука. Со своей стороны могу вас заверить, что воспитаю его надлежащим образом. Честь имею!
С этими Сергей Васильевич взошел в открытую перед ним Алешей, лакированную дверцу экипажа, качнувшийся на рессорах под его весом.
- Что вы ему сказали, ваше превосходительство? – спросил Алексей, ловко заскочивший следом, велев кучеру, чтобы трогал.
- Уесть меня вздумал, сморчок сушеный, - буркнул Сергей Васильевич, покосившись на потрясенного Аояму в окно экипажа.
Тот застыл на месте от мысли о внуке и странной догадке, что его, кажется, жестоко обделили. Свита дайме не смела приблизится к нему без его на то соизволения. Аояма смотрел вслед удаляющемуся экипажу тяжелым растерянным взглядом.
Именно в это время на представительство было совершено нападение.
Любовь
Первым заметил, перемахнувшую через ограду тень, обходивший дозором участок солдат, и пронзительно засвистел в свисток, поднимая тревогу. На трех патрулируемых участках солдаты тоже увидели, перебиравшихся через ограду, открыв по ним беспорядочную стрельбу. Но злоумышленники оказался стремительными и многочисленными. Пока солдаты прицеливались, их вырезали подкравшиеся сзади, тихо и бесшумно. Русские оказались бы в плачевном безнадежном положении, если бы не подоспел отряд полиции. С помощью этой подмоги русские смогли дать хоть какой-то отпор напавшим, которые уже проникли в особняк. Бой увяз в дверях и в фойе. Кое-кто из солдат видел как несколько фигур в черном, взбежав по лестнице, скрылись в анфиладах комнат.
Понимая, что это значит, русские, поднажав с помощью полицейских, прорвались через сдерживавшее их кольцо врагов. Полицейские с удивлением наблюдали, как растерявшиеся поначалу русские, вдруг придя в ярость от того, как коварно из-за спины, одним точным махом ножа вырезали их товарищей, схватились с нападавшими врукопашную. Сначала было нелегко с вертким противником, ловко уходящим от солдатской хватки и проворно уклонявшимся от кулака, но уж если яростный кулак настигал супостата, то валил замертво, напрочь вышибая дух.
Охрана представительства стремилась опередить атаковавших и защитить госпожу Прохорову, но, к сожалению, опоздала. Комната барышни оказалась пуста, зато полиции удалось отбить зареванную Дашу, которую тащили двое в черном. Правда, у этих двоих с лица были сорваны черные повязки, а сами лица до крови расцарапаны, а у одного под глазом темнел сочный синяк. Из истеричных рыданий спасенной горничной, что свели вниз полицейские, только и можно было понять, что у покоев барышни произошла жестокая драка, но где сама она и ее телохранитель, толком сказать ничего не могла.
Пока прибывший, уже к концу стремительного налета, господин Прохоров в кольце охраны, растерянно оглядываясь и не понимая толком, что происходит, выслушивал отчет о произошедшем от офицера полиции, поручик бросился наверх. Но то второй, то третий противник преграждал ему путь. Эти мелкие вражины, которых пришибить кулаком как делать нечего, однако ж оказались ловкими и вертлявыми, выскальзывая из рук кусоком мыла, старались не попадать под прямой удар разъяренного поручика. И только к концу схватки Алеша, обмирая от ужаса, добрался до заветных покоев. Но в разоренной комнате ни Любы ни Кирэро не оказвлось. Лишь посреди перевернутой мебели, разбитого вдребезги зеркала, разворошенной постели, лежали бездыханные тела в черном. Алеша крутанулся на месте, леденея от ужаса, ничего не видя перед собой. Все-таки этому хитрому дьяволу удалось выкрасть Любу, подло подстроив нападение.