- Зря вы отослали Миями, - заметила я ему. – Там все ужасно натоптано.
- Любовь Сергеевна, - взял меня под локоть, отводя в сторонку, Артем. – Вы ничего в последнее время в лаборатории не замечали?
Я задумалась.
- Нет, - покачала головой. – Ничего такого не примечала, а что вас так встревожило?
- Ну… - неуверенно начал Артем, оглянувшись по сторонам. – Может у меня паранойя началась, со всеми этими разговорами о вакцине… В свое оправдание лишь скажу, что не охоч до шпионских романов. Но вам-то ведь известна моя педантичность?
Я кивнула, подтверждая, что это так.
- И вы знаете, что люблю порядок, особенно на своем столе. Только в последнее время начал замечать, что оставив бумаги и приборы в определенном порядке, вдруг на утро заставал их уже в другом. То же касается бумаг в ящиках стола… будто просматривал их кто… Я, конечно, намерен обо всем доложить профессору и Ямаде, только хотелось, что-то более веское предоставить им. Понимаете?
Конечно, я понимала, как понимала и то, что и мне следовало быть настороже, а не вести себя столь беспечно, когда вокруг творится подобное.
- К тому же, не кажется вам странно, что отчего-то пошли искать мифического хитокари и в лабораторию тоже?
Оставшись одна в своей комнате, припомнила все обстоятельства этого странного обыска. Странного потому что, будто бы искали не спрятавшегося человека и будто бы солдаты определенно точно знали что искать нужно какую-то определенную вещь.
21 мая 1870 г.
Все же, несмотря на бесславный конец Лунных демонов, люди не торопились к нам. У меня появилось время вечерами играть на пианино, что примиряло вечно спорящих Артема и Александра к удовольствию Валерия Ивановича, тихо работавшего в своем излюбленном углу гостиной. Я вышла на свежий вечерний воздух, ветер доносил аромат цветущих яблонь и слив. Было темно, стрекотали цикады в молодой траве. И, закрыв глаза, я унеслась в подмосковный вечер к перезвону колоколов Спасского монастыря и пению девушек у реки. Ах, как хорошо, боже мой! Возвращаться в больницу с ее резким запахом дезинфекции не хотелось, как не хотелось, чтобы исчезало видение родной стороны.
Но оно развеялось от едва приметного в темноте движения рядом, к которому я живо развернулась. С земли поднялась фигура и поклонилась мне. С облегчением выдохнув, я узнала паренька, старшего брата больной девчушки. Парень отступил в темноту. Меня его присутствие не устраивало, и я пошла подальше от него в сторону ворот. Он, двинулся за мной, держась поодаль, а после и вовсе заступил мне дорогу. Я показала рукой, велев, что бы отошел, и попыталась обойти его, но он молча преградили мне путь. Да что же это такое? Тут же подумалось, что возможно малышке, его сестре, нужна помощь. Неужели ей стало хуже? Видно, паренек, таким образом, пытался вернуть меня в больницу. И я повернула обратно. Но пройдя в ее палату, увидела, что ребенок спокойно спал, а у ее постели бодрствовали родители. Утром видела, как наша застенчивая Миями подносит пареньку чай. Как по мне, так его неплохо откормить пирогами да кашей. Он почтительно принял глиняную кружку чая, а меня стало занимать: добьется ли Миями его симпатии и выйдет ли у них роман?
К хорошему и покойному быстро привыкаешь. Сегодня, как только девочке стало лучше, родители заторопились унести ее. Мы выбежали в коридор на крики. Оказалось, что сын яростно спорил с ними не давая унести сестру. Не знаю почему, меня мало интересовал этот спор, такое происходило у нас постоянно, меня удивила Миями. Она с каким-то напряжением следила за разразившимся скандалом. Нам ли вмешиваться? Закончилось тем, что родители все же унесли девочку, а мятежный сын в отместку, остался в больнице. Миями, присев рядом, принялась тихо утешать его. Нам с Артемом только и осталось, что со вздохом головой качать. Что мы, гендзин, могли тут что-то запрещать? Как бы хуже не вышло. Нас не просто боялись, но и подозревали во всех несчастьях, что свалились на этот неприметный городок.
За поспешным обедом, видели, как неторопливо попивает чай в своем углу этот парень в обнимку со своей неизменной палкой, видимо и он не сегодня завтра нас покинет.
- Скажите на милость, - ревниво возмущается Александр. – Обычный оборванец, не много ли внимания к такому…
Похоже, этот паренек стал его больным местом. Александр ведь у нас душка, дамы в нем души не чают, в частности маленькая японочка Миями, так он считает. И видеть, как она вьется вокруг этого мальчишки ему невыносимо.
- Надо бы, что б Ямадо пригляделся к этому парню, - заметил Артем.
- Да с чего бы еще внимание и Ямады к этому нищеброду, - тут же взвился Александр, будто ткнули его в больное место. - Тебя-то, что в нем тревожит?