- Но ты же…
- Да, - перебил ее Кирэро. – Волосы я остриг, но по-прежнему верен себе и своему пути, куда бы он меня не привел.
Под утро Кирэро сквозь сон услышал тихий стук в дверь. Осторожно, чтобы не разбудить Любу, поднялся и отодвинул сёдзи. За нею его ждал человек, посланный из ресторанчика дядюшки Момото.
- Можешь возвращаться в особняк русиадзин, - шепнул он. – Они отбились от наемников, полиция ищет дочь вице-консула. Крытый экипаж ждет вас внизу.
Кирэро кивнул и рывком задвинул дверь.
- Просыпайся, - погладил он Любу за плечо.
Она лишь вздохнула во сне, перевернувшись на другой бок.
- Нам пора возвращаться…
- Именно сейчас? – пробормотала она.
- Да.
***
Когда суматоха от ее возвращения улеглась, Люба прошла в свои комнаты, в которых убиралась ворчащая на слугу-помощника Даша. Слава богу, ни отец, ни Алеша пока не донимали ее своими расспросами. Оба они объяснялись с японскими властями и полицейскими, но когда освободятся, то обязательно подступят к ней с вопросами. Кирэро будет молчать. Он сказал, что подтвердит все, что она ни скажет. Ему легче, он может сослаться на непонимание, как русского, так и французского, хотя если так, то отец может учинить расспрос и на японском. А как быть ей? Что ей отвечать? И Алеша и отец мигом поймут, что она врет, а это стыдно и унизительно. Но и всю правду она сказать не посмеет. Алеша уж точно не готов ее услышать.
Что бы собраться с мыслями и вернуть присутствие духа, Люба села за письменный стол. Работа лучший способ принять верное решение. Так она и работала над формулой, пока к ней не вошел поручик. Какое-то время, он смотрел на ее склоненную голову. В комнате стояла тишина в которой тикали часы, мерно стучал мятник, да поскрипывал карандаш в руках Любы.
Алеша повел головой. Как же тошно!
- Ну и где ваш, с позволения сказать, телохранитель? – наконец, спросил он грубовато. Хватит ли, вообще, у него духу спросить оставалась ли она ночью с телохранителем? А если он услышит правду? Нет… Люба и этот мозгляк… они же не могли…
- Почему вы одни? – через сердечную муку, вновь спросил Алеша. – Он посмел оставить свой пост!
- Он где-то здесь, - ровно ответила Люба, не прекращая писать.
От ее равнодушного тона ему стало легче.
- Как вы пережили эту ночь? – пересиливая себя, спросил он глухо, собираясь с духом, чтобы принять неизбежное.
- Да, слава богу, все обошлось, - вздохнула она, закрывая тетрадку и откладывая исписанный карандаш. – Он укрыл меня в особом месте, а утром, как только старик, приютивший нас, сказал, что нападение предотвращено, мы сразу вернулись. Представительству изрядно досталось.
- Особенно твоей комнате, - усмехнулся Алеша.
Ее разъяснение странным образом, успокоило его, хотя толком ничего не объясняло.
- Благодаря тому, что мы заранее были предупреждены, я смог уведомить полицию о возможном нападении, потому и сумели отбиться. Но мне надобно поговорить с вами. Вы позволите? – Поручик показал глазами на стул.
- Конечно, садитесь, Алексей Григорьевич, и не будьте таким официальным.
Взяв стул, Алеша поставил его перед столом, напротив Любы и сел.
- Люба, послушай меня внимательно, - подался он к ней. – Ты в страшной опасности.
- Я знаю это как никто, - улыбнулась она.
- Я не об опасности со стороны охотящихся за вакциной, а со стороны этого... Кирэро. Я просто удивляюсь тебе, Сергей Васильевичу и вашей безоглядной вере в этого прощелыгу. Ну, кто он такой? Хитокари. Головорез-убийца, хоть и бросивший, как он утверждает, сие занятие. Добро бы он просто охранял тебя, но ведь и он выспрашивает у тебя секрет вакцины? Разве нет? Ты поступила правильно, что сбежала от него в Хоккеро. Знаешь почему? Потому что послушалась своего здравомыслия. Почему же это чувство опять покинуло тебя? Я долго думал, отчего все так происходит? А всему виной его обманчивая молодость и невинный вид, которым ты подкуплена и очарована.
- Но тогда, почему он не убил меня в эту ночь? – резонно спросила Люба. – Ведь эта для него прекрасная возможность.
- Тогда бы все указало на него. Он изворотлив, вечно что-то темнит, эти его непонятные отлучки... Скажи, третьего дня ты заказывала бенто после полуночи?