А Кирэро, едва дождавшись пока страшная Даша не ушла, переждав какое-то время, подойдя к дверям спальни, с удивлением обнаружил, что она закрыта. Что это значит? Она рассердилась на его выговор? Но разве он не имеет права сердиться на то, что она без его позволения решила отправилась к другому мужчине? Отдернув лацканы пиджака, он отошел от двери. Пусть сердится, если хочет.
Проверив все двери и окна, он, выйдя из особняка и пройдя двор, подошел к воротам, кивнув стоящему на часах солдату.
- Куды? – строго спросил солдат.
Это был старый солдат, страдавший от давних ран и бессонницы, а потому частенько подменявший молодых сослуживцев в ночных караулах.
- К Момотке что ль? – солдат близоруко сощурившись, наконец, признал Кирэро. – Шли бы лучше спать, чем чудить по ночам, - проворчал он, открывая перед молодым телохранителем барышни, кованую решетку калитки. – Идите уж, коль приспичило, - напутствовал он, обдавая Кирэро неистребимым запахом ядреной махорки.
Пройдя привычным путем через улицу и, завернув за угол, вошел в небольшой ресторанчик Момото. Старый хозяин кивнул в сторону небольшого обеденного зала, давая понять, что молодого человека уже ждут. Кирэро приблизился к столику за которым сидел князь Тосо и почтительно поклонился. Лицо Аоямы не дрогнуло, он так и сидел, положа ладони на колени, прикрыв глаза. Перед ним остывал в чашке черной глины зеленый чай. Кирэро ждал. Наконец, Аояма взглянул на молодого человека, стоящего перед ним и жестом показал, что бы тот сел напротив. Кирэро покорился. Минуту другую дайме бесстрастно рассматривал сына в его новом европейском обличии.
- Ты дал клятву новому господину? - проговорил старый князь.
- Моим хозяином остается собственное сердце.
- Ты служишь чужеземке?
- Я охраняю ее.
- Она важна для тебя?
Кирэро кивнул.
- Настолько, что ты отринул семейные узы и свой долг перед кланом?
Кирэро молчал.
- Только вчера русские отбили атаку неизвестных, едва защитившись от них, - медленно проговорил дайме, шевельнувшись на своем месте. - Тебе удалось спасти русскую, но второго шанса не будет, - поднес он чашечку чая к сухим твердым губам.
Кирэро взглянул в лицо отца и, вдруг, встав на колени, коснулся лбом пола.
- Отец, прошу, отпусти ее!
- Ты прекрасно знаешь, что для этого нужно сделать.
- Я вернусь, - прошептал Кирэро, выпрямившись. - Я сделаю все для возвеличивания и славы клана, только помоги русским покинуть Японию.
- Я сделаю это, - дайме отставил чашку в сторону. - Ты забудешь ее.
- Я забуду... я покорюсь и сделаю все, что бы вы мне ни приказали, только... не устраивайте моего брака.
- Род Тосо не может прерваться! - рявкнул старик.
- Дайте мне время, пока я сам не выберу жену.
Аояма колебался, раздумывая и борясь со своей властностью. Он привык повелевать, привык к безропотности. Однако понимал, что с его непокорным сыном подобное не пройдет. И дайме уже слишком многим поступился, чтобы вернуть свое дитя.
- Хорошо, - через силу выдавил старик.
Кирэро вернулся к дверям Любы, которые по-прежнему были заперты. Прижавшись к створке лбом, прислушался. В комнате тишина, Люба спала. Он так устал, так хотел к ней. Все его силы ушли на принятия решения, ломавшего его жизнь. Ладно. Вновь выйдя из особняка, обогнул здание, остановился под ее окном и, взобравшись по дереву, перепрыгнул на балкон, надеясь, что балконная дверь все же открыта. Так и есть, створка балконного окна была приоткрыта.
Вот что делать с этой женщиной с куриными мозгами? Ведь просил закрывать балкон. Тихонько толкнув створку, шагнул в комнату и немного постоял, дав глазам привыкнуть к темноте, после чего бесшумно двинулся к кровати. Как в том захудалом рёкане где они провели ночь, Люба спала, подложив ладонь под щеку. Постояв над нею, Кирэро расстегнул пиджак, собираясь его сбросить, но вместо этого, укрыв ее плечо одеялом и убрав прядь волос упавшую на ее лицо, вышел в дверь, бесшумно повернув ключ в замке.