Но главное о чем умолчал Сергей Васильевич это то, что за Кирэро стоял клан Тосо. В эти три дна в Хоккеро произошли некие события, которые не могли не насторожить его. Похоже кто-то все-таки столкнул Темный омут с кланом Тосо и его превосходительство не без основания полагал, что это был Кирэро и было бы очень неразумно вмешиваться в то, что уже шло полным ходом. Клан Тосо, похоже, сковал внимание приспешников сегуната и Алеша своей порывистостью и горячностью мог все свести на нет.
Поручик молча вышел из кабинета в сердцах хлопнув дверью, и Сергей Васильевич лишь вздохнул. Завтра все решиться и, даст бог, все обойдется без непоправимых потерь, и его превосходительство набожно перекрестился.
На рассвете особняк российского представительства ожил, готовясь к приему гостей, что был намечен на вечер. Сергей Васильевич, Кирэро, поручик Якушев были заняты организацией охраны особняка. Кирэро договаривался с полицией, чтобы те прислали своих людей для дополнительной охраны. Люба же, после утренней службы, которую отстояли все православные обитатели особняка, была предоставлена самой себе и не выходила из своей комнаты. При ней неотлучно находилась Даша. После поспешного легкого обеда, Люба начала готовиться к вечеру. Шнуруя на Любе корсет, Даша не умолкала ни на минуту, она становилась невыносимой болтушкой, когда нервничала.
- Все с ног уже сбиваются, то одно, то другое. Вина не хватает, мясо не то подвезли, рыба запаздывает. Теперь вот рояль тянут из музыкальной комнаты в гостиную залу. Алексей Григорьевич с вашим японцем поругался. Замечание ему вишь сделал. Все на нервах, - возбужденно докладывала Даша.
- Люба, - зашел в будуар Сергей Васильевич в черном смокинге, и белой атласной бабочкой под высоким накрахмаленным воротничком белоснежной рубашки. Волосы с сединой на висках тщательно уложены и напомажены, усы нафабрены и надушены бакенбарды. - Как ты, ангел мой? - беспокойно проговорил он и остановился, восхищенно смотря на дочь. - Люба, ты как всегда, восхитительна.
Девушка вымученно улыбнулась.
- Ну-ну, - взяв ее руку обтянутую высокой белой перчаткой, ободряюще похлопал по ней отец. - Не нужно так нервничать. Все сложиться должным образом, только слушайся Кирэро.
- Папа, - вмиг оживилась Люба, перехватив ладонь отца, сжав ее в своих ручках. - Где он? За это время ни разу не зашел ко мне.
- Не досуг ему. Все ему кажется, что ты недостаточно защищена и что он где-то что-то проглядел. Вижу, что и на полицию у него нет надежды никакой, - все гладил дочь по руке Сергей Васильевич.
- А отчего он с Алешей поругался?
- По мнению Алеши, Кирэро что-то долго пропадал в городе, ну а тот ответил, указав ему на промахи охраны со стороны самого Алеши. Сам-то он, возвращаясь, вошел не с главных ворот, а проник на территорию особняка через какую-то лазейку. Слово за слово и Алеша, горячая голова, вновь вспылил. Ты сама-то готова?
- Да, - и Люба подняла руку, показывая висящий на сгибе локтя бархатный ридикюль и веер.
- Хорошо, - одобрил его превосходительство и напомнил: - Еще раз настоятельно прошу, не отходить от Кирэро ни на шаг и не вздумай своевольничать.
- Да, папа.
- Ну, с Богом! - перекрестил Любу Сергей Васильевич и вышел, аккуратно прикрыв за собою дверь.
Но в открывшемся дверном проеме на минуту, Люба увидела поклонившегося ее отцу Кирэро и облегченно вздохнув, опустилась на обитую атласом оттоманку. Напряжение и волнение ушло. Ей велено дожидаться, когда за ней зайдет Кирэро и, значит, она дождется его. Через какое-то время, дверь будуара открылась вновь, и вошел Алеша. Подавшаяся было вперед Люба, вопросительно взглянула на поручика.
- Любовь Сергеевна, - Алеша глядел с неприкрытым восхищением, остановившись перед ней. - Вы... обворожительны.
- Спасибо, Алеша, - сдержанно поблагодарила Люба, спокойно глядя на него снизу вверх.