- Что может быть хуже, чем остаться одной в незнакомой чужой стране... - поддержала жена французского атташе, покачав головой.
Алеша неосознанным жестом взял Любу под руку, словно желая оградить от жалящих любопытством вопросов. Люба покорно положила ладонь на сгиб его локтя, и он накрыл ее своей ладонью.
- Из вас такая чудесная пара, не правда ли? - было тут же замечено светскими львицами. - Любовь Сергеевне несказанно повезло, поручик будет вам преданным другом.
Выслушав все эти досужие замечания, Сергей Васильевич отвернулся и, увидев направлявшегося к ним японского премьер-министра, согнал с лица светскую улыбку, сунул в рот сигару, вставил монокль в глаз и одернул фрак. Ну-с, с Богом!
- Душа моя, - повернулся он к дочери. - Может, споешь нам обещанный тобою романс? Господин Ито Хиробуши жаждет услышать твое исполнение.
Невысокий, щуплый японец в смокинге, с идеально-ровным прибором в волосах, подошедший к Сергею Васильевичу, поклонился, подтверждая его просьбу. Его цепкий внимательный взгляд остановился на, тенью вставшей за дочерью российского посланника, телохранителя. Хотя приглашенного народа было не так много, молодой японец был донельзя напряжен, стараясь отследить перемещение каждого из гостей. И то, что Люба должна сесть за рояль, открываясь на всеобщее обозрение, стало для него чуть ли не катастрофой.
Хиробуши, предложив Любовь Сергеевне свою руку, соизволил сам проводить ее к роялю, встревожив тем своего личного телохранителя. Но господин Хиробуши выказывал вполне понятную вежливость, а когда к премьеру подошел услужливый лакей, готовый принять от него веер и ридикюль дамы, что передала ему в руки Люба, лишь покачал головой, положив вещи на крышку рояля. Теперь лакей оказался в цепком поле внимания Кирэро. Проходя мимо Якушева, шепнул:
- Будьте настороже.
- Ты мне еще указывать будешь, - сквозь зубы процедил поручик.
- Человек Тосо здесь, - коротко сообщил Кирэро, заставив поручика подобраться.
Сергей Васильевич встал по другую сторону от рояля, невольно подметив, что прием проходит с привычной, вполне безобидной веселой суетой. А между тем Кирэро не далее как десять минут назад доложил, что полиция на охрану особняка так и не прислала людей и придется рассчитывать на свои силы, потому что охрана Ито Хиробуши будут прикрывать премьер-министра и только его. Более того, Кирэро прямо заявил, что если случиться открытое нападение он встанет на защиту премьер-министра, а стало быть, Сергею Васильевичу с Алешей придется полагаться лишь на себя. И даже здесь, на приеме молодые люди не смогли не выказать своего молчаливого не явного соперничества, свидетелем который стал Сергей Васильевич.
Вполне естественно, что за ужином за стулом Любы кроме лакея, стоял ее телохранитель, в черном фраке возвышающийся над нею словно тень, с невозмутимым лицом, прямой и гибкий, как готовая разить рапира, вынутая из ножен. Когда Люба склонялась над блюдом, над нею, скрестившись как холодные клинки, сталкивались взгляды двух мужчин, любивших одну женщину. Ни один из них не собирался уступать другому, что доставляло понятное беспокойство Сергей Васильевичу. Уж сейчас-то в столь напряженный момент, могли бы придержать свою ершистость.
И вот теперь Кирэро не мог приблизиться к сидящей за роялем Любе и Алеша куда-то пропал. Последний раз Сергей Васильевич видел как к нему пробрался солдат, что был здесь распорядителем танцев, и, прикрываясь ладонью в белой перчатке, что-то зашептал поручику на ухо. Потом его превосходительство отвлекся на Любу, что принялась исполнять какой-то новомодный английский романс, весьма недурно и прочувственно.
А Люба пела думая, что ее дух непременно будет светиться любовью к Кирэро, когда ее не станет. Ее не будет и только эта любовь останется от ее существования. Ей зааплодировали и она благодарно поклонилась в ответ, заметив, как некоторые дамы приложили к глазам кружевные платочки. Наконец-то, появилась полиция, но пришла она, как оказалось, не для охрана особняка, а что бы забрать мадемуазель Прохорову для допроса по делу о резне в Саппоро, что и было объявлено полицейским чином здесь же, во всеуслышание, посреди зала.
Премьер-министр в рассеянном недоумении посмотрел на его превосходительство, когда распорядитель бала объявил о небольшом недоразумении, которое скоро разрешиться.