- Не от того ли, вы проявляете участие ко мне, что я знаю ваш язык? - напрямую спросил Саша, взяв фарфоровую чашечку с бледно зеленым чаем.
- Я приятно удивлен, что в России, не смотря ни на что, имеются заинтересованные нашей культурой и образом жизни люди, - ответил генерал, ставя чайничек, садясь за стол и придвигая блюда с онигири, лапшой и японскими печеньями к гостю. - Угощайтесь.
После с цепким интересом наблюдая, как поручик ловко управляется палочками для еды.
- Русским знакома японская кухня? - поинтересовался он, после недолгого молчания, с удовольствием смотря как молодой человек не чинясь, ест.
- Матушка частенько готовила японские блюда.
Сказав это, он коротко взглянул на Шивиото: сумел ли удивить? Тот смотрел прямо, закуривая сигару.
- Ваша мать бывала в Японии?
- Бывала... еще с дедом.
- И ваш отец тоже?
Задумчиво пережевывая, Саша по-русски проговорил больше себе, чем ему:
- Что тут скажешь, отец как все военные, вечно не бывает дома.
- Я навел кое-какие справки, - проговорил Шивиото, дымя сигарой, к еде он так и не притронулся. - Ваш отец генерал-майор Якушев Алексей Георгиевич, не так ли?
Молодой человек аккуратно положил палочки.
- Мой отец никогда не пойдет на сговор с врагом из-за меня? - выпрямился он, опустив глаза, боясь, что их выражение может выдать его проницательному Шивиоте. Потому что так не вовремя вспомнил, что чуть не довел отца до сердечного приступа своей решимостью отправиться в Порт-Артур, когда его мобилизовали. Разговор с отцом вышел нелегким, но Саша слышать не хотел, что бы отец задействовал какие-то там свои связи, что бы оставить сына в Питере. Молодой пылкий юноша не мог позволить, что бы у него отняли возможность проявить себя, лишив суровой романтики боевых испытаний.
Поджатые сухие губы генерала тронула скупая усмешка, при виде замкнувшегося, упрямо неуступчивого выражения лица юноши.
- Вы не ладите с вашим отцом? Что понятно, ведь он ваш отчим, - вдруг резко выдал он.
- Это ничего не значит, - буркнул Саша. – Он мой отец. Папа и я военные, и офицерской честью не поступимся.
- Ваш дед и мать считают так же? Ведь вы единственный сын в семье.
Саша взглянув на генерала, вдруг покраснел.
- Отчего вас так заботит моя судьба, сударь?
- Просто интересуюсь: много ли русских семей, которые так погружены в японскую культуру, что поддерживают ее даже в быту? - спокойно объяснил генерал.
- Разумеется, никто из русских не вжился в нее так как мы, но в нашей семье уж так заведено, потому что матушка, дед и отец бывали в Японии, ваша страна им не чужая.
- И ваш отец тоже изучил, наш, отнюдь не легкий, язык? - поинтересовался генерал.
Саша нахмурился. Ведь если подумать, то Саша никогда не задавался этим вопросом, только вот странно...
- Отец и трех слов связать по-японски не может, не то чтобы что ни будь сказать на нем, - буркнул он по-русски.
И строптиво взглянул на Шивиото, не сводящего с него внимательного взгляда.
- Господин генерал, с вашего позволения я вернусь к своим, - на японском попросился он.
Тот молча кивнул.
Войдя в землянку, где держали пленных, Саша под тревожно облегченные взгляды товарищей, прошел в свой угол, где уселся на земляной пол, обняв колени. К нему тут же подобрался прапорщик Скотобоин, кряжистый основательный дядька, державший солдат в узде, чтобы те «не разнюнились».
- Курить хочется сил моих нет, - пожаловался он. - Да рази япошкам про махорку объяснишь. От вас-то что япошка хочет? - тревожным шепотом спросил он, сидящие рядом, слышавшие его, закивали.
- Все тягает вас к себе, к добру ли? - сказал один из солдат.
- Переговоры у нас с ним, Захар Пантелеич. Хотят обменять нас на своих пленных. Шивиото говорит, что уже послал парламентеров к нашим.
Эта новость заметно взбодрила русских, и они продолжали говорить о том, как скоро их вызволят до самого вечера, пока не принесли ужин. В этот раз Сашу не призвали к Шивиото и он смог подумать в тишине, под храп заснувших рядовых. Он вспомнил жесткое властное лицо Шивиото, короткий ежик волос, что не скрывал проступавшую на его висках седину. Генералу явно импонировало увлечение русской семьи Японией. Эх, если бы не война, может быть этот Шивиото, не скрывавший своего расположения к нему, Саше, помог бы разузнать, что-нибудь о его родном отце. Разумеется, он знал, что его настоящий родитель погиб, спасая маму, об этом рассказывал отчим, что вырастил и воспитал его, и Саша всегда считал его своим отцом. Вообще, эта тема ни разу не поднималась в их семье, потому что до сих пор была болезненной для мамы, и оттого он ничего не знал о нем.