***
Руфь и Люк приехали в Кейли встречать меня. Они приветствовали меня, казалось бы, радостно, но я не была уверена в их искренности. Руфь сохраняла невозмутимость, а Люк, как мне подумалось, растерял часть своей веселой беззаботности. Еще бы, размышляла я, легко ли, свыкнувшись с тем, что ты скоро унаследуешь все, о чем мечтал, узнать вдруг о новом возможном претенденте? Конечно, все зависит от того, насколько сильно он жаждал этого наследства.
По дороге домой Руфь заботливо расспрашивала меня о моем самочувствии. Мы миновали вересковые пустоши, въехали на старый мост, и я с волнением увидела развалины аббатства и сами "Услады". Выйдя из экипажа, мы поднялись на крыльцо, и мне почудилось, что черти на барельефах смотрят на меня самодовольно и злобно, как будто говорят: "Ну что, не удалось сбежать?" Но, входя в дом, я чувствовала себя уверенной. Теперь у меня есть кого любить, есть кого защищать. Жизнь моя перестала быть бессмысленной, и я снова смогу стать счастливой.
Глава 4
В доме меня уже ждали сэр Мэтью и тетя Сара. По очереди они обняли меня, да с такой осторожностью, будто я была сделана из фарфора, и я не могла сдержать улыбку.
- Не бойтесь, не разобьюсь, - сказала я, и все сразу встало на свое место.
- Какая новость... какая чудесная новость, - повторяла Сара, вытирая глаза, хотя слез я не заметила.
- Это так много значит для всех нас, - сказал сэр Мэтью. - Огромное утешение.
- Мы уже говорили ей об этом, - вставила свое слово Руфь. - Правда, Люк?
Люк улыбнулся, и к нему вернулась его прежняя панибратская манера.
- Говорили ведь, Кэтрин? - спросил он. Я уклонилась от ответа и просто улыбнулась ему.
- Я думаю, Кэтрин устала и с удовольствием поднимется к себе, - сказала Руфь. - Послать вам чай наверх, Кэтрин?
- Хорошо бы.
- Люк, позвони кому-нибудь из горничных. Пойдемте, Кэтрин. Ваши вещи уже отнесли.
Сэр Мэтью и тетя Сара вместе со мной и Руфью поднялись по лестнице.
- Я устроила вас на втором этаже в южном крыле, - объяснила Руфь. - Так вам не придется много ходить по лестницам. А комната очень славная.
- Если она вам не понравится, - поспешно уточнил сэр Мэтью, непременно скажите, дорогая.
- Как вы добры! - отозвалась я.
- Вы можете поселиться рядом со мной, - взволнованно прозвучал голос тети Сары, - вот будет хорошо!
- По-моему, комната, которую я для вас выбрала, вам вполне подойдет, заметила Руфь.
Мы миновали галерею менестрелей и поднялись на второй этаж. Затем прошли по небольшому коридору, куда выходили две двери. Руфь открыла дальнюю, и я увидела свою новую комнату.
Она была почти полным повторением той, где я жила с Габриэлем. При ней тоже была туалетная, и по открывавшемуся из окон виду на лужайки и аббатство я поняла, что она расположена точно так же, только двумя этажами ниже.
- Прелестная комната, - сказала я, глядя на расписной потолок, с которого на меня смотрели херувимы, водящие хоровод вокруг люстры. Кровать, как, по-моему, все кровати в этом доме, была с балдахином на четырех столбиках. Ее закрывали голубые шелковые занавески, на окнах висели такие же голубые шторы из тяжелого шелка. На полу - голубой ковер. Кроме огромного камина, гардероба и нескольких стульев, в комнате стоял еще дубовый комод, над которым на стене красовалась медная грелка. Медь была начищена до блеска, и в ней отражался стоящий в вазе букет алых роз. Как я догадалась, его принесла сюда Руфь.
- Спасибо, - улыбнулась я ей.
Она наклонила голову в знак того, что принимает благодарность. Но меня не оставляла мысль, что вряд ли она рада меня видеть. Наверное, предпочла, чтобы я, уехав из "Услад", исчезла из ее жизни навсегда. Я понимала, что означает для нее рождение моего сына, и поэтому не могла поверить в искренность ее радушного приема. Она обожала Люка, и теперь, когда мне самой предстояло стать матерью, я знала, какие честолюбивые планы строят родители насчет своих чад. Так что не испытывала неприязни к Руфи.
- Вам тут будет удобно, - быстро сказала она.
- Я причиняю вам столько хлопот, спасибо большое.
Сэр Мэтью лучезарно мне улыбнулся:
- Ну разве это хлопоты по сравнению с тем, что предстоит вам, дорогая! Но мы так счастливы! Очень, очень рады! Я уже наказал Деверелу Смиту: пусть лечит меня как хочет, хоть заговорами, хоть зельями, но только чтобы я дожил до рождения моего нового внука.
- Вы уже решили, что будет мальчик?
- А как же! И не сомневаюсь. Вы созданы растить сыновей.
- Хейгар, дорогая, я хочу, чтобы ты зашла посмотреть мои вышивки, пробормотала тетя Сара. - Придешь? Я покажу тебе колыбель. В ней качали всех Рокуэллов.
- Ее еще нужно отреставрировать, - резонно заметила Руфь. - И это не Хейгар, а Кэтрин, тетя Сара.
- Ну, я и вижу, что Кэтрин! - с негодованием воскликнула та. - Мы с ней друзья. Ей нравятся мои вышивки.
- По-моему, сейчас ей больше понравилось бы отдохнуть.
- Не будем ее утомлять, - согласился сэр Мэтью.
Руфь многозначительно кивнула в сторону тети Сары, и сэр Мэтью взял сестру под руку.
- Поговорим с Кэтрин, когда она отдохнет, - сказал он и, еще раз широко улыбнувшись мне, вывел сестру из комнаты.
Когда за ними закрылась дверь, Руфь вздохнула:
- Боюсь, она становится сущим наказанием. Временами память совсем изменяет ей. Иногда она может без запинки перечислить все наши дни рождения. И при этом, как ни странно, часто не понимает, с кем разговаривает.
- Что поделаешь, в старости такое бывает.
- Хотелось бы этого избежать. Говорят же: "Кого Бог любит, того берет к себе молодым". Иногда мне кажется, так оно и есть.
Я сразу подумала о Габриэле. Любил ли его Бог? Не думаю.
- Прошу вас, не будем говорить о смерти, - взмолилась я.
- Простите! Как это глупо с моей стороны. Скоро принесут чай. Вы, наверное, с удовольствием выпьете?
- Да, меня это освежит.
Руфь подошла к вазе и поменяла местами несколько роз.
- Они напоминают мне... - начала было я, и она вопросительно взглянула на меня, так что пришлось договорить: - Напоминают те розы, которые вы поставили к нам в комнату, когда мы приехали.
- А... Простите. Я не подумала.
Я догадалась, что она имеет в виду: в будущем следует быть осмотрительнее. Ведь случилась трагедия, и нужно вести себя тактично, чтобы не напомнить о ней. Вошла горничная с чаем и сделала книксен.
- Добрый день, Мэри Джейн, - поприветствовала я ее.
Мэри Джейн поставила поднос на стол у окна.
- Мэри Джейн будет вашей горничной, - сказала Руфь. - Она будет приходить на ваш звонок.
Я обрадовалась. Мэри Джейн была довольно высокой молодой женщиной с деревенским, здорового цвета лицом. Я была уверена, что она честная и добросовестная. Заметив, что я ей рада, она тоже весело улыбнулась мне, и я подумала, что в доме у меня появился друг.
Руфь подошла к столу:
- Она принесла две чашки. Можно к вам присоединиться ?
- О, пожалуйста!
- Тогда садитесь, я вам налью.
Я села на стул у кровати. Мне не хотелось оказаться у окна. У меня не выходило из головы, что, когда произошло несчастье, из этого окна, случись кому-нибудь выглянуть из него, можно было увидеть, как падал Габриэль.
Руфь вручила мне чашку, потом принесла и подставила мне под ноги скамеечку.
- Будем за вами присматривать, - сказала она.
А я отметила, какие холодные были у нее при этом глаза, и все ее дружелюбие казалось наигранным.
Ну вот, подумала я. Стоит мне попасть в этом дом, и у меня возникают всякие фантазии! "Присматривать" - это слово можно толковать по-разному.
Руфь села за стол у окна. И начала рассказывать о том, что произошло за время моего отсутствия. Сэр Мэтью оправился от приступа, но перенесет ли следующий? Он уже очень стар, Деверела Смита это очень беспокоит.
- На прошлой неделе, - продолжала Руфь, - доктор провел у нас всю ночь. Он такой добросовестный. Отдает всего себя своим больным. Ночевать у нас не было никакой нужды. Мы могли бы послать за ним. Но он настоял.