В холл я спустилась как раз в ту минуту, когда в дом вошел Люк. Он был в костюме для верховой езды и так напомнил мне Габриэля, что на какую-то минуту, пока он стоял в тени, я чуть не приняла его за своего покойного мужа. Я тихо ахнула. После случившегося ночью нервы у меня были взвинчены, и, кроме того, я словно ждала, что мне опять что-то привидится.
- С добрым утром, - сказал Люк. - Ну что, больше никакой нечисти не видели?
Он засмеялся, и такое насмешливое равнодушие меня насторожило. Я попыталась ответить как можно непринужденней:
- Да мне и одного раза вполне достаточно.
- Монах в капюшоне! - пробормотал Люк. - Бедная Кэтрин, надо же, чтобы такое померещилось!
- Простите, что я вас разбудила.
- Чепуха! Если впредь вам понадобится помощь, сразу зовите меня. Между прочим, я никогда не симпатизировал монахам. Все эти посты, власяницы, безбрачие... Кому это нужно? Что до меня, я обожаю вкусную еду, тонкое белье и красивых женщин. Уж я в монахи ни за что бы не пошел. Так что если понадобится задать призраку в рясе перца, зовите меня. Я к вашим услугам!
Он явно издевался надо мной, и про себя я уже решила, что лучше всего делать вид, будто эта история меня не слишком трогает. Свое мнение о происшедшем я не изменю, но навязывать его другим не стану. Люк с матерью упорствовали в том, что мне просто приснился какой-то необычный страшный сон. Не стоило убеждать их в противном. Но сама я твердо решила во что бы то ни стало выяснить, кто из живущих в доме так скверно подшутил надо мной.
- Спасибо, Люк, - постаралась перейти на шутливый тон и я, - буду помнить о вашем предложении.
- Прекрасное утро, - продолжал Люк. - Жаль, что вам нельзя ездить верхом. В воздухе пахнет осенью. В такую погоду скакать на лошади одно удовольствие. Ну, впрочем, скоро...
- Ничего, я потерплю, - заверила его я и, проходя мимо, отметила, с какой загадочной улыбкой он на меня смотрит. Будто вспоминает, как я выглядела ночью в неглиже. И мне припомнились слова Хейгар Редверз, что Люк пошел в деда, а сэр Мэтью всегда был неравнодушен к прекрасному полу.
Я вышла на крыльцо. Просто удивительно, какие чудеса творит свежий воздух! Все мои страхи испарились, и, гуляя между клумбами с хризантемами и маргаритками, я чувствовала, что справлюсь с любой угрозой, которая встанет на моем пути.
Я убеждала себя, что все очень просто: если меня кто-то задумал стращать, надо всего-навсего перед сном тщательно осматривать спальню и туалетную комнату и запирать двери и окна. И если даже тогда в комнате кто-то появится, значит, меня преследует нечистая сила. Таким образом я смогу убедиться, права ли я. Однако мне было ясно, что легко так храбро рассуждать в ясное солнечное утро, а вот что со мной будет, когда наступит темнота? Неизвестно. Но я дала себе слово проверить свои подозрения, доказать самой себе, что я права и что в этих злых шутках упражняется кто-то из живых людей.
К ленчу я вернулась домой и позавтракала вместе с Руфью и Люком. Люк что-то сказал насчет привидевшихся мне "кошмаров", и я не стала возражать. Так что ленч прошел вполне обычно, и, как мне показалось, Руфь вздохнула с облегчением. Она сказала, что, судя по моему виду, прогулка пошла мне на пользу. Я и в самом деле ела с аппетитом, так как сильно проголодалась, не поев утром.
Я уже встала из-за стола, когда в столовую вошел Уильям с приглашением от сэра Мэтью. Тот хотел меня видеть, если я найду время навестить его. Я ответила, что, если сэру Мэтью удобно, я тотчас поднимусь к нему.
- Я провожу вас, мадам, - предложил Уильям.
Мы поднялись по лестнице, и он провел меня в комнату, расположенную недалеко от моей. Понемногу я начинала узнавать, где кто обитает. Почти все жили в южном крыле. Сэр Мэтью так же, как и я, - на втором этаже, Руфь и Люк на третьем. На четвертом находились комнаты, где так недолго жили мы с Габриэлем. Сара - единственная, кто не жил в южном крыле. Она не могла расстаться с восточной частью дома, где располагались детские. Все остальные помещения "Услад" теперь пустовали. Но мне говорили, что в прежние дни сэр Мэтью закатывал большие приемы, в поместье бывало много гостей и все комнаты оказывались заняты.
Кухни, пекарни и кладовые были в нижнем этаже пристройки, примыкающей к южному крылу. Слуги жили на втором этаже в западном крыле. Я там еще не была, но мне рассказывала об этом Мэри Джейн. Как мало людей населяло этот огромный дом!
Сэр Мэтью, в ночном колпаке и застегнутом на все пуговицы вязаном жакете, ждал меня, сидя в постели. Когда он увидел меня, глаза у него заблестели.
- Уильям, подай стул миссис Габриэль, - распорядился он.
Я поблагодарила Уильяма и села.
- Слышал, вы провели тревожную ночь, милая, - сказал сэр Мэтью. - Руфь говорит, вам привиделся какой-то кошмар.
- Все прошло, - ответила я.
- Не люблю я эти кошмары. Говорят, вы выскочили из своей комнаты босиком. - Он укоризненно покачал головой.
Уильям возился в соседней комнате, по-видимому гардеробной. Дверь была открыта, и он мог слышать о чем мы говорили. Я представила, как слуги обсуждают ночное происшествие, и предпочла перевести разговор на другую тему:
- А как вы сегодня себя чувствуете?
- Стоило вас увидеть, дорогая, и мне стало совсем хорошо. Но что говорить обо мне! Я старик, и телесной оболочке положено изнашиваться. А вот вы молоды, и нельзя допускать, чтобы вас что-то волновало.
- Да я больше и не подумаю пугаться, - быстро ответила я. - Просто такое случилось со мной впервые...
- Вам надо беречь себя, дорогая Кэтрин.
- Конечно, конечно, я и стараюсь.
- А я ночью ничего не слышал.
- Очень рада. Я бы расстроилась, если бы знала, что и вас побеспокоила.
- Я плохо засыпаю, но, уж если заснул, сплю как убитый. Чтобы меня разбудить, надо кричать во все горло. Спасибо, что зашли, дорогая. Мне хотелось убедиться, что вы такая же бодрая и очаровательная, как всегда. Он обворожительно улыбнулся. - Только затем я и попросил вас навестить меня в столь ранний час. Воображаю, что вы обо мне подумали - жалкий старик в ночном колпаке!
- Он вам очень идет.
- Не льстите мне, Кэтрин. Ну хорошо, дорогая, помните, что в нашей семье вы теперь очень важная персона.
- Помню, помню, - отозвалась я, - и не сделаю ничего, что может повредить ребенку.
- Мне правится ваша прямота, дорогая. Да благословит вас Бог! Спасибо, что заглянули к старику и к тому же нашли для него добрые слова.
Взяв мою руку, он поцеловал ее, и когда я выходила, то заметила, что Уильям все еще возится в гардеробной.
Весь дом уже знает, подумала я и подивилась, что ко мне до сих пор не наведалась тетя Сара. Уж такие-то дела ей наверняка очень любопытно обсудить.
Вернувшись в свою комнату, я убедилась, что не могу сидеть спокойно. Мне все время представлялось, как шушукаются слуги, и меня огорчало, что скоро слухи о ночном происшествии дойдут до ушей Хейгар и Саймона. Мне не хотелось, чтобы они узнали версию, которая утвердилась в нашем доме. Я очень дорожила мнением Хейгар и подозревала, что она запрезирает меня, если узнает, что я поддалась каким-то выдуманным страхам. Поэтому я решила, что пойду к Редверзам и сама расскажу все, пока меня не опередили и не наговорили им с три короба чепухи. Так я и сделала. И в два часа уже была в "Келли Грейндж".
Доусон провела меня в маленькую комнату на первом этаже и сказала, что доложит миссис Рокуэлл-Редверз о моем приходе.
- Если она отдыхает, пожалуйста, не беспокойте ее. - попросила я. - Я могу подождать.
- Сейчас узнаю, мадам, - ответила Доусон.
Вскоре она вернулась и сказала, что миссис Рокуэлл-Редверз просит меня подняться к ней.
Хейгар сидела в том самом кресле с высокой спинкой, в котором принимала меня, когда я пришла к ней впервые. Я поцеловала ей руку, как на моих глазах сделал тогда Саймон, и тем словно признала право на дружбу. Меня больше не страшило, что она, чего доброго, отнесется ко мне надменно. Теперь мы чувствовали себя равными и могли разговаривать друг с другом без всякой натянутости.