- Очень хорошо, что заглянули, - сказала миссис Рокуэлл-Редверз. Пришли пешком?
- Ну, здесь же совсем близко.
- Когда вы у нас были в последний раз, вы выглядели гораздо лучше.
- Я неважно спала сегодня.
- Это никуда не годится! Вы поговорили с Джесси Данкуэйт?
- Тут дело в другом. Мне хотелось скорее рассказать вам, что со мной произошло нынче ночью, прежде чем вы услышите об этом от других. Я хочу, чтобы вы узнали мою версию.
- Вы волнуетесь, - ровным голосом проговорила миссис Рокуэлл-Редверз.
- Может быть. Но по сравнению с ночью, когда это случилось, я уже совсем успокоилась.
- Так расскажите же, что произошло. Мне не терпится услышать.
И я рассказала ей все, ничего не пропуская. Она внимательно слушала. Потом решительно кивнула.
- Все ясно, - сказала она. - Кто-то в доме задумал вас попугать.
- Но это же глупо!
- Не так уж глупо, если для этого имеются веские причины.
- Ну какие тут могут быть причины?
- Застращать вас. Лишить вас надежды родить ребенка.
- Все это очень странно. Да и кому могло прийти в голову такое?
- Возможно, это только начало. Думаю, нам следует держать ухо востро.
В дверь постучали.
- Войдите! - крикнула миссис Редверз, и в комнату вошел Саймон.
- Доусон сказала, что у нас миссис Кэтрин, - проговорил он. - Не возражаете, если я к вам присоединюсь?
- Я-то нет, - ответила его бабушка. - А как вы, Кэтрин?
- Да нет... не возражаю.
- Звучит не слишком уверенно, - улыбнулся он.
- Дело в том, что Кэтрин пришла кое-что обсудить. Не знаю, захочет ли она обсуждать это при тебе.
Я посмотрела на Саймона и подумала, что никогда еще не встречала человека более энергичного, кто так хорошо разбирался бы во всем. Сразу видно, что он - воплощение здравого смысла.
- Нет, - повторила я, - я не против, чтобы и вы обо всем узнали.
- Тогда давайте расскажем ему, - предложила Хейгар и начала излагать все сначала.
Я испытала большое облегчение, услышав, что она повторяет мой рассказ слово в слово. Она ни разу не сказала: "Кэтрин думает, что увидела..." или "Кэтрин показалось, что...", нет, она говорила только: "Кэтрин увидела..." и "тут случилось...". За одно это я была ей бесконечно благодарна. Саймон внимательно слушал.
- Ну, что ты скажешь? - спросила Хейгар, закончив.
- Кто-то в доме решил подшутить над Кэтрин.
- Вот именно, - согласилась Хейгар. - Но зачем?
- Думаю, все это связано с предстоящим появлением на свет наследника.
Хейгар торжествующе взглянула на меня:
- Для бедной Кэтрин это было тяжелое потрясение.
- Почему вы не попытались поймать шутника? - спросил Саймон.
- Пыталась, - негодующе возразила я. - Но пока я опомнилась, его и след простыл.
- Вы говорите "его". У вас есть основания полагать, что призрак был мужского пола?
- Не знаю. Но надо же как-то его называть. Легче сказать "он", чем "она". К тому же он оказался очень проворным, как молния пронесся по коридору.
- А куда дальше делся?
- Не представляю. Если бы он спустился вниз, я бы его увидела. За это время он не успел бы сбежать по лестнице в холл. Не знаю, как ему удалось так быстро миновать коридор.
- Может быть, он спрятался в одной из комнат? Вы никуда не заглядывали?
- Нет.
- Зря.
- Тут как раз вышла Руфь.
- А Люк появился позже, - с ударением сказала Хейгар.
- Вам не показалось, что Люк запыхался?
- Вы подозреваете Люка?
- Нет, я просто рассуждаю. Полагаю, что это был кто-нибудь из живущих в доме. Если вас требовалось запугать, значит, это могли быть либо Люк, либо Руфь, либо Мэтью или Сара. Вы всех их видели ночью?
- Мэтью и Сару - нет.
- Ага!
- Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из них нарядился монахом и среди ночи бродил по дому.
Саймон нагнулся ко мне и сказал:
- Все семейство Рокуэлл слегка помешалось на своих древних традициях. Он улыбнулся и взглянул на Хейгар. - Все до единого, - добавил он. - Если речь идет об их любимых "Усладах", никому доверять нельзя. Они все живут прошлым. Да и как может быть иначе, раз они обитают в древней крепости? Это же не дом, а мавзолей. Всякому, кто даже недолго поживет в "Усладах", сами собой полезут в голову странные мысли.
- Вы считаете, что такое случилось и со мной?
- Нет-нет. Вы же не Рокуэлл. Вы лишь породнились с нашим семейством, выйдя замуж за Габриэля. Вы трезвая йоркширка и сумеете вдохнуть здравомыслие в эти старые заплесневелые стены. Знаете, что происходит с мертвецами, если их извлекают на свежий воздух? Они превращаются в прах!
- Я рада, что вы мне поверили и не думаете, будто я выдумала эту историю. В "Усладах" все держатся так, словно я - жертва расстроенного воображения. И называют то, что случилось, "ночным кошмаром".
- Ну да! А тому, кто взялся за такие проделки, только того и нужно.
- Ничего, в следующий раз я его перехитрю.
- В следующий раз он придумает что-нибудь другое. Можете не сомневаться.
- Ему не удастся. С сегодняшнего дня я буду запирать свою комнату.
- Смотрите, он попробует напугать вас как-нибудь иначе, - предостерег меня Саймон.
- Пора выпить чаю, - заявила Хейгар. - Позвони, Саймон, пусть Доусон подаст чай сюда. Выпьем все вместе. А потом ты отвезешь Кэтрин в "Услады". К нам она пришла пешком, а возвращаться так же ей будет утомительно.
Принесли чай, и мне снова, как в первый раз, было доверено его разливать. Я уже чувствовала себя значительно лучше. Просто удивительно, до чего успокоил и ободрил меня разговор с этими двумя людьми - бабушкой и внуком. Они мне поверили, не сочли слабонервной истеричкой, и этого было довольно. Как мне хотелось, чтобы наше чаепитие никогда не кончалось! Помешивая чай, Хейгар сказала:
- Помню, и надо мной однажды так подшутили - мой брат. Мэтью тоже явился ко мне в спальню. Правда, похоже на ваше происшествие. Только у меня занавес вокруг кровати был задернут. Дело было зимой, в Рождество. Восточный ветер нагнал метель, снег так и валил. Гостей к нам собралось немного только те, кто успел приехать до непогоды. Считалось, что из-за снежных заносов им придется жить у нас и после Рождества. Разве что наступит оттепель, и тогда они разъедутся. Нам, детям, разрешили посмотреть рождественский бал с галереи менестрелей. Зал был празднично украшен, все блистали роскошными туалетами - замечательное зрелище! Но разговор не об этом. Наверное, нас перекормили рождественским пудингом - мы пришли в большое возбуждение и начали ссориться. Мы - это, разумеется, Мэтью и я, Сара в наших ссорах никогда не участвовала. Короче говоря, я пустилась в рассуждения о наших предках, а Мэтью заявил, что не прочь пощеголять в роскошных шляпах с плюмажем и в кружевных воротниках, какие носили во времена "кавалеров"( Во время Гражданской войны в Англии (1640 - 1653) враждующие партии - роялисты и сторонники парламента - имели прозвища "кавалеры" и "круглоголовые"). "Хочешь быть похожим на сэра Джона? возразила я. - Только скажи, что он хоть чуточку тебе правится!" - "А вот и нравится, хочу быть в точности таким же", - ответил Мэтью. "Терпеть не могу этого сэра Джона! - закричала я. "А мне он нравится!" - не уступал Мэтью и стал выворачивать мне руку. А я расквасила ему нос и вопила, что сэр Джон был трус.
Хейгар рассмеялась. От воспоминаний у нее заблестели глаза.
- Видите ли, Кэтрин, сэр Джон владел "Усладами" во время Гражданской войны. Марстон-Мур как раз перешел в руки Кромвеля и Ферфакса (Томас Ферфакс - генерал, командовавший парламентскими войсками.), принц Руперт (Принц Руперт - племянник короля Карла I) находился в бегах, а сэр Джон был, разумеется, роялистом и похвалялся, что не пустит Кромвеля в "Услады", скорее погибнет, защищая свой дом. "Услады" никогда не сменят хозяев, ими всегда будут владеть Рокуэллы! Но когда сторонники парламента вошли в Киркленд-Мурсайд, в "Усладах" никого не оказалось. Сэр Джон исчез со всеми домочадцами. А представляете, что сделали бы с ним солдаты Кромвеля, застань они его в "Усладах"? Повесили бы на первом же дубе. Но его и след простыл! Каким образом ему и всем обитателям "Услад" удалось бежать, когда "круглоголовые" уже заняли Киркленд-Мурсайд, непонятно! Это - одна из загадок "Услад". Сэр Джон сумел захватить с собой и все ценности. После реставрации вся семья вернулась. Вот я и заявила Мэтью, что сэр Джон был трус, он не стал сражаться за "Услады", а спокойно бросил их врагам на растерзание. Мэтью начал спорить. В тот день он готов был ссориться из-за каждого пустяка. И сэр Джон стал поводом.