- О, миссис Рокуэлл, как вы добры! И сами все принесли! Теперь не надо думать, кого к вам послать! Вижу, вижу, вы будете нам незаменимой помощницей. Как приятно! Уверена, что эти очаровательные вещички можно хорошо оценить. А если хотите первой посмотреть, чем мы уже располагаем, я с превеликим удовольствием вам покажу.
И миссис Картрайт лукаво поглядела на меня, решив, видно, что я только за тем и явилась.
Я не сразу нашлась что ответить. Но мне нельзя было вызывать подозрений. Я чувствовала, что с тех пор, как начались эти странные происшествия, я должна уметь объяснить каждый свой шаг.
- Ну что ж... - начала я. Миссис Картрайт прервала меня и заговорщически зашептала:
- Да почему, собственно, вам и не быть первой? Вы вполне это заслужили. И вам будет удобно выбрать рождественские подарки, тем более вы не в том положении, чтобы ездить их разыскивать. Полагаю, все, кто помогает нам, должны иметь известные привилегии... Изучите все как следует, а потом, может быть, выпьете со мной чашечку кофе?
Я сделала вид, будто только и мечтаю об этом. Миссис Картрайт отвела меня в маленькую комнату, где были выставлены сувениры, и я выбрала булавку для галстука, табакерку и китайскую вазу. Жена викария расцвела от счастья я оказалась не только щедрым дарителем, но не менее щедрым покупателем. Словом, миссис Картрайт была уже в нужном настроении для доверительной беседы.
Как только мы уселись в ее гостиной пить кофе, я завела разговор о живых картинах. Это не составило труда, ибо живые картины были ее любимым детищем.
- И вы действительно снова хотите их устроить?
- Приложу все силы.
- Воображаю, как будет интересно!
- Еще бы! А вам придется сыграть одну из главных ролей. Я всегда считала, что ведущие роли должны оставаться за членами самого уважаемого семейства в округе. Вы согласны со мной?
- Ну конечно, - ответила я, - а они охотно отзывались на ваши приглашения? Я имею в виду, они всегда участвовали в ваших представлениях?
- О да! Должна сказать, ваша семья всегда была - как бы это выразиться? - верна долгу.
- Расскажите же мне о ваших планах! Наверное, миссис Грэнтли и Люк тоже примут участие?
- В прошлый раз они согласились.
- Да, миссис Грэнтли мне рассказывала. Она изображала жену Карла I.
- Ну конечно. В тот раз мы разыгрывали сцены Гражданской войны. "Услады" ведь в самом деле были захвачены сторонниками парламента. Счастье, что эти вандалы не уничтожили поместье... Впрочем, все ценности удалось спрятать.
- Как интересно! Где же?
- Ну, дорогая миссис Рокуэлл, ваши родные знают это лучше, чем я. Впрочем, по-моему, это до сих пор остается тайной.
- Значит, в вашем представлении вы изобразили и эту сцену с "Усладами"?
- Ну, не совсем эту. Мы показали только наступление "круглоголовых" и захват поместья. А потом связали возрождение королевской власти с возрождением "Услад".
- И в вашем изображении аббатство предстало таким, каким было до закрытия монастыря? Наверное, захватывающее было зрелище.
- Конечно! И я предлагаю показать всю сцену снова. Ведь это так впечатляет. К тому же у каждого будет возможность сыграть хотя бы маленькую роль.
- Воображаю, как эффектно выглядели среди руин все эти монахи в черных рясах!
- И не говорите!
- Ну, Люк тогда был совсем мальчик, вряд ли он мог исполнять значительную роль.
- Что вы! Напротив! Он отнесся ко всему с большим воодушевлением. Оказался одним из лучших монахов. Он ведь уже тогда был ростом со взрослого мужчину. В семействе Рокуэлл все высокие, вы же знаете.
- Какая у вас великолепная память, миссис Картрайт! Вы, наверное, вообще помните все роли и кто кого играл.
Она рассмеялась:
- Ближайших соседей, конечно, помню. Но в живых картинах участвовало такое множество народа! И у каждого была своя роль. Ну и благодаря этому зрителей собрались целые толпы.
- А сколько всего у вас было монахов?
- Уйма! Кто только их не изображал. Я пыталась завлечь даже доктора Смита.
- И удалось?
- Нет. Как раз в тот день он должен был навестить эту... эту лечебницу... И кроме того, он сказал, что ему нельзя отлучаться - вдруг его вызовут к больному.
- А его дочь? Она участвовала?
- Ну а как же! Она играла юного Карла. С длинными волосами, в бархатных штанишках, она выглядела очаровательно. Будь она постарше, ее костюм могли бы счесть нескромным, а та сцена, в которой изображалась знаменитая картина, там где Карла спрашивают: "И когда же вы в последний раз видели своего отца?", растрогала всех чуть ли не до слез.
- А в роли монаха она не выступала?
- Нет. Но ее принца Карла я просто забыть не могу. Впрочем, все играли прекрасно. Даже мистер Редверз, а ведь никому бы и в голову не пришло, что на сцене он как рыба в воде!
- И какая же роль досталась ему?
- Просто монаха. Но он изображал его с большим усердием.
- Как... интересно!
- Еще кофе?
- Нет, спасибо. Кофе великолепен. Но мне пора.
- Как хорошо, что вы нашли время зайти. Надеюсь, ваши покупки вас не разочаруют.
Мы расстались, осыпая друг друга благодарностями, и я в некотором смятении пошла домой. Я не сомневалась, что разгадала, откуда взялся костюм моего ночного посетителя. У кого-то сохранился костюм монаха, и он использовал этот наряд, чтобы попугать меня. Такой костюм в свое время был у Люка. Интересно, хранится ли он у него? Был костюм монаха и у Саймона. Однако он об этом даже не заикнулся, когда я рассказывала, что мне пришлось пережить.
***
Сначала я решила поделиться своим открытием насчет монашеских ряс с Хейгар. Потом заколебалась: если я расскажу ей, об этом узнает Саймон, а я не была уверена, что хочу посвящать его в то, как далеко продвинулась в своих изысканиях.
Конечно, подозревать Саймона было смешно. Не мог же он оказаться в ту ночь в нашем доме! Но приходилось еще и еще раз напоминать себе, что он второй претендент на "Услады", второй после Люка. Никому нельзя довериться! Сознавать это было горько, но что я могла поделать?
Поэтому когда на другой день я была в гостях у Хейгар, я ни словом не обмолвилась про историю с моим плащом, хотя и жаждала с кем-нибудь поделиться. Пришлось болтать на самые обыденные темы. В частности, я осведомилась у Хейгар, надо ли помочь ей с покупками. Я сказала, что собираюсь поехать с Руфью и Люком в какой-нибудь ближайший городок и с удовольствием выполню ее поручения. Немного подумав, Хейгар составила список того, что ей было нужно, и, когда мы обсуждали этот список, в гостиную вошел Саймон.
- Если бы вы поехали в Нэсборо, я мог бы подвезти вас. Я собираюсь туда по делам.
Я ответила не сразу. А вдруг он воспользуется случаем, чтобы попугать меня? Но конечно, в это трудно было поверить. И все же, напомнила я себе, сначала он невзлюбил меня. Наши отношения изменились только из-за моей дружбы с его бабушкой. Мысль, что Саймона нельзя исключить из числа подозреваемых, крайне меня угнетала. Если он действительно способен разыгрывать подобные шутки над женщиной в положении, значит, он совсем не тот, за кого я его принимаю. Словом, я все-таки решила, что доверять ему нельзя.
А его мои колебания рассмешили. Ему, конечно, и в голову не пришло, что я подозреваю в нем злоумышленника. Он вообразил, будто я просто боюсь нарушить приличия.
- Может быть, с нами захочет поехать Руфь или Люк, - с усмешкой произнес он. - А тогда, глядишь, и вы соблазнитесь.
- Охотно, - отозвалась я.
Так и получилось, что, когда Саймон поехал в Нэсборо, с ним отправились Люк, Дамарис и я.
Для начала декабря день выдался теплый. Мы выехали утром, сразу после девяти, и собирались вернуться засветло, то есть часа в четыре.
Люк и Саймон пребывали в прекрасном настроении, и я почувствовала, что заражаюсь их веселостью. Дамарис же, как обычно, хранила молчание. По дороге я подумала, что, стоит мне уехать из "Услад", я тут же обретаю всегда отличавший меня здравый смысл, а все страхи куда-то исчезают. Во всяком случае, размышляла я, со мной не может произойти ничего такого, с чем я не справлюсь. Прислушиваясь к остроумной болтовне Люка, я убеждала себя, что если меня разыгрывал он, то исключительно желая подразнить. После первой ночной шутки он, конечно, понял, что хватил через край, и решил ограничиться мелкими проделками вроде похищения грелки. Он всегда смотрел на меня с некоторой иронией. Ну чего мне бояться? Меня просто избрали мишенью для мальчишеского озорства. Так я думала, пока мы ехали в Нэсборо.