Я поцеловала ей руку, а она, притянув меня к себе, коснулась губами моей щеки. Потом я протянула руку Саймону, и, к моему удивлению, он быстро нагнулся и поднес ее к губам. Я даже слегка покраснела - такой это был крепкий и жаркий поцелуй, но понадеялась, что Руфь моего румянца не заметила.
- Идите, Кэтрин, - повторила она. - Я извинюсь за вас перед гостями. Они вас не осудят.
И я ушла к себе. Но, очутившись в своей комнате, поняла, что не смогу заснуть. Меня переполняли впечатления. Однако я зажгла свечи и прилегла на кровать. Крутя на пальце подаренное мне кольцо, я тешила себя мыслью, что эта фамильная драгоценность Редверзов дана мне в знак того, что меня хотят видеть в кругу их семьи.
Вот так же я лежала, когда у моей постели появился монах, а потом начались все эти странности. Перебирая их в памяти, я вдруг ощутила, как во мне нарастает беспокойство. Времени остается в обрез. Вой как быстро я уже устаю, даже пришлось раньше уйти от гостей. Необходимо - и как можно скорее! - раскрыть тайну! Если бы найти этот потайной ход! Если бы узнать, где спрятана ряса!
А ведь галерею менестрелей мы так и не осмотрели как следует. Нашли, правда, чулан, но за другие гобелены не заглядывали. Интересно, когда в последний раз их снимали со стены? Я не могла совладать с желанием немедленно осмотреть галерею еще раз и, поскольку не раздевалась, быстро встала с постели. Идя по коридору, я слышала голоса из гостиной на этом же этаже. Осторожно спустившись по лестнице, я открыла дверь в галерею и вошла.
В холле горело множество свечей, но галерея была мрачной и темной. Я упрекнула себя за наивность: можно ли надеяться что-нибудь обнаружить в этой полутьме? Склонившись над перилами балкона, я посмотрела вниз, в холл. Он был весь как на ладони, кроме той части, которая находилась подо мной.
И вдруг дверь галереи открылась, и на пороге возникла чья-то фигура. На секунду мне почудилось, что это монах. И хотя я вроде бы искала встречи с ним, по спине у меня пробежала дрожь. Но это оказался не монах. На вошедшем был обычный вечерний костюм.
- Как... это вы, Кэтрин? - удивленно прошептал он.
Я узнала голос доктора Смита.
- Что вы здесь делаете? - спросил он очень тихо.
- Я не могла заснуть.
Он приблизился ко мне и встал рядом, тоже опершись на перила. Вдруг он приложил палец к губам.
- Там кто-то есть, - прошептал он.
Я не могла понять, к чему такая таинственность. Ведь в доме гости, чего удивляться, если кто-то из них в холле. Но не успела я открыть рот, как он схватил меня за руку и подтащил к самым перилам.
И тут до меня донеслись голоса.
- Дамарис! Наконец-то мы одни!
При звуках этого голоса меня пронзила почти физическая боль. Дело было даже не в словах, а в тоне, каким их произнесли, - в тоне нежном и страстном, подобные ноты звучали в этом голосе не часто.
Это был Саймон. Ему отвечала Дамарис:
- Я боюсь, отец рассердится.
- В таких вопросах, Дамарис, не следует думать о родителях. Надо думать о себе.
- Но он сегодня здесь... Что, если он следит за нами?
Саймон засмеялся, и они вышли на середину холла. Он обнимал Дамарис за талию.
Я отвернулась, не в силах это видеть. А вдруг они нас заметят! Для полного моего унижения не хватало только, чтобы Саймон подумал, будто я подглядываю, как он любезничает с Дамарис!
Я пошла к выходу, и доктор поспешил за мной. Вместе мы поднялись на второй этаж. По-видимому, он углубился в свои мысли и забыл обо мне. Оно и понятно - его волновала собственная дочь.
- Я не позволю ей встречаться с этим сердцеедом, - проговорил он.
Я промолчала, стиснула руки и коснулась кольца Редверзов, которое еще недавно казалось мне исполненным значения.
- Едва ли она вас послушается, - все же возразила я.
- Ей придется, - отрезал он, и я увидела, как на висках у него вздулись вены.
Никогда еще я не видела доктора таким рассерженным. Это свидетельствовало о том, как сильно он привязан к дочери. Я преисполнилась к нему сочувствием, ведь мне самой очень не хватало отцовской заботы. Мой настоящий отец постоянно отсутствовал.
- Он очень настойчив, - проговорила я и сама удивилась злости, прозвучавшей в моем голосе. - Думаю, он всегда добивается своего.
- Простите, - спохватился доктор. - Я совсем забыл: вы же должны отдыхать. Я думал, вы потому и ушли. Как это вы вдруг оказались на галерее?
- Не могла уснуть. Наверное, была слишком возбуждена.
- Ну, по крайней мере, это должно послужить предостережением для нас обоих.
- А вы почему очутились на галерее? - в свою очередь спросила я.
- Я знал, что они в холле вдвоем.
- Ах, вот оно что! Их возможный брак вас не прельщает?
- Брак? Да этот хлыщ никогда не сделает ей предложения! У старой леди на этот счет другие планы. Он женится на той, кого она ему подберет. А моя дочь для нее - партия неподходящая. И потом, Дамарис увлечена Люком.
- Вы полагаете? Что-то сейчас я этого не заметила.
- Люк ее обожает. Будь они оба старше, могли бы пожениться хоть сейчас. Если негодяй Редверз ей все испортит, это будет настоящая трагедия.
- Я вижу, вы о нем не слишком высокого мнения.
- Еще бы! Вы здесь недавно, а то и вам было бы известно, что он прославился на всю округу. Но впрочем, я болтаю, а время идет, пора нам с Дамарис ехать домой. Спокойной ночи, Кэтрин. - Он пожал мне руку, ту самую, на которой было кольцо Редверзов.
Я поднялась к себе. В расстройстве я даже забыла запереть на ночь двери. Но никакие непрошеные гости меня не тревожили. Я была одна с обуревавшими меня чувствами.
Той ночью я постигла их истинную природу и кляла себя за то, что, приняв увлечение за неприязнь, позволила делу зайти так далеко. Меня уязвляло, что Саймон не оценил меня. Я была оскорблена, ибо дорожила его мнением. Той ночью я поняла, что ненависть произрастает из слишком большой заинтересованности, поняла, что женщине надо быть начеку, если кто-то из мужчин вызывает у нее ненависть, - это говорит лишь о том, что он завладел ее чувствами.
Предатель, твердила я себе, стараясь заглушить звенящие в ушах голоса Саймона и Дамарис. Волокита! Увивается за каждой, кто попадется! Вот и я просто попалась ему на глаза. Какая же я дура! И как мы ненавидим тех, кто бывает свидетелем наших глупостей. Ненависть и любовь! Как часто они идут рука об руку.
Глава 7
Ночью я спала плохо, а перед рассветом меня разбудила Мэри Джейн. Было еще совсем темно, и она держала в руке зажженную свечу.
- Мэрн Джейн! Который час? - удивилась я.
- Шесть утра, мадам.
- Так рано... Что случилось?
- Я еще вчера хотела вам рассказать, да со всеми этими приготовлениями к празднику не сумела. Кажется, я его нашла вчера, когда мы украшали холл.
Я села в постели:
- Мэри Джейн! Вы нашли потайной ход? Неужели?
- По-моему, да, мадам. В чулане... на галерее. Там в полу между двумя половицами такая щель - палец засунуть можно. Мне это сразу показалось подозрительно, вот я и попробовала подцепить одну половицу. И без труда ее подняла. А под ней оказалось темно и пусто, так что я принесла свечу и, когда заглянула вниз, увидела ступени. Они ведут вглубь. Вот и все, мадам. Тут меня кликнул Уильям, я доску опустила на место и никому ничего не сказала. Подумала, что пойду прямо к вам. Но меня позвали помогать на кухне, и больше уж мне никак было не отлучиться. Только я всю ночь об этом думала, не могла уснуть.
- Идемте туда сейчас же! - воскликнула я.
- Я так и знала, мадам, что вы сразу захотите сами все посмотреть.
- Все еще спят?
- Слуги встали, но они в другом крыле. Правда, через полчаса начнут убирать холл.
- Значит, надо торопиться, - заключила я. - Идем, покажете мне эту лестницу.
- А вы сперва не оденетесь, мадам?