- Ну, в такой холод ей вряд ли полезно гулять.
- Возможно, но она-то с этим никогда не согласится. Она тоже разочарована.
- Вы могли пригласить кого-нибудь другого.
- Но вы же понимаете, это совсем не то.
- С вами могла бы поехать Дамарис.
Саймой рассмеялся и сказал, понизив голос:
- Кстати, на этот счет мне нужно вам что-то сообщить.
Я вопросительно взглянула на него.
- Я вижу, вы кое-что заметили, - объяснил он. - Иногда для достижения цели приходится пользоваться обходными путями.
- Вы говорите загадками.
- Вполне естественно. Ведь одну из загадок мы и стараемся разгадать.
Я отвернулась. Мне показалось, что к нашему разговору прислушивается Люк. К счастью, тетя Сара громко расписывала прежние рождественские праздники, и, хотя все это она уже излагала вчера, ей явно хотелось, чтобы и сегодня никто не пропустил ни слова.
После ужина мы перешли в гостиную на втором этаже и провели вечер в семейном кругу. Я углубилась в беседу с сэром Мэтью и не отходила от него ни на секунду, хотя видела, что Саймон уже теряет терпение. Я опять рано поднялась к себе, но не прошло и пяти минут, как раздался стук в дверь.
- Войдите! - крикнула я и увидела тетушку Сару.
Она заговорщически улыбнулась и прошептала, как бы извиняясь за вторжение:
- Вам было интересно... вот я и...
- О чем вы? - не поняла я.
- Я начала вышивать вторую половину...
Тут я сразу вспомнила ее незаконченную вышивку, которую она мне показала, когда я была у нее в последний раз. Между тем тетушка Сара наблюдала за мной, и на ее лице было такое выражение, будто для нее не существует никаких тайн.
- Можно посмотреть?
- Конечно. Я за тем и пришла. Пойдемте.
Я быстро поднялась, но, когда мы вышли в коридор, тетушка Сара приложила палец к губам.
- Не хочу, чтобы нас кто-нибудь услышал, - прошептала она. - Все еще сидят в гостиной, сегодня день подарков, так что разойдутся попозже. Это вам пришлось уйти раньше. Попятно, вы в положении. А другие...
Мы поднялись по лестнице и пошли к восточному крылу, где были ее комнаты. В этой части дома царила мертвая тишина, и я поежилась то ли от холода, то ли от недобрых предчувствий. Сама не знаю.
Тетя Сара, возбужденная, как ребенок, которому не терпится показать новую игрушку, ввела меня в комнату, где она вышивала. Войдя, она быстро зажгла от свечи, которую несла, еще несколько свечек, потом поставила свою свечу на пол и торопливо просеменила к шкафу. Вынув вышивку, она, как и в прошлый раз, прижала ее к себе. Я заметила, что на второй половине что-то появилось, но разглядеть, что именно, не могла. Взяв свечу, я подошла поближе и увидела рисунок карандашом. Я вгляделась: на одной половине полотна были вышиты мертвые тела Габриэля и Пятницы, а на другой - нанесено карандашом зарешеченное окно и за ним нечто вроде тюремной камеры. В камере я различила силуэт женщины, что-то держащей на руках. Задохнувшись от ужаса, я поняла, что она держит ребенка.
Я пристально посмотрела на Сару. При свечах ее лицо, казалось, разгладилось, просветлело и выглядело не то что помолодевшим - она походила на существо из другого мира. До чего же мне хотелось узнать, какие мысли, какие тайны прячутся за ее невозмутимым взглядом!
- Я так понимаю, что эта женщина - я, - высказала я свое предположение. Сара кивнула:
- Видите младенца? Значит, ребенок все-таки родился.
- Но мы с ним вроде бы в тюрьме.
- Да, наверное, там все равно что в тюрьме.
- Тетя Сара! - воскликнула я. - Где это? Почему там все равно что в тюрьме?
- Уж такое это место, - ответила она.
И я поняла.
- Так ведь все выяснилось, тетя Сара! - воскликнула я. - Это было недоразумение. Доктор ошибся. Не надо больше ни о чем таком думать.
- Но ведь уже нарисовано, - возразила тетя Сара. - Осталось только вышить.
- Вы просто не все знаете.
Тетя Сара чуть ли не с обидой затрясла головой, а меня снова пронзило дурное предчувствие. Я знала, что она бесшумно бродит по дому и, прячась в укромных уголках, подслушивает разговоры. А потом, оставшись одна у себя в комнате, переносит на полотно историю рода Рокуэллов. Семейная история дело всей ее жизни. Потому она и сидит часами над своей тончайшей работой. В этой комнате ей подвластны судьбы других людей. Словно богиня, взирает она отсюда на чудачества и глупости своих персонажей. А вне этих стен она никому не интересна, простодушная, даже простоватая бедняжка Сара. Зря я всерьез отношусь к бессвязным туманным выдумкам, рождающимся в ее бедной больной голове, и зря расстраиваюсь.
- В тюрьме, - бормотала она, - должен быть тюремщик. И я его вижу. Вот он - весь в черном, но стоит ко мне спиной, а на голове капюшон, так что мне никак...
- Да это монах! - беззаботно откликнулась я. Теперь мне эта фигура уже не внушала страха.
Сара подошла ко мне совсем близко и заглянула мне в глаза:
- Монах совсем рядом с вами, Кэтрин. Он ждет, он хочет поймать вас. Не думайте, что он отошел от вас. Он рядом и подходит все ближе и ближе.
- Вы знаете, кто это! - попыталась я уличить ее.
- А какая чудная ночь, - продолжала она. - Какие звезды! Воздух морозный и вид с балкона просто волшебный, правда, Кэтрин?
Я попятилась к дверям.
- Да, вы правы, - сказала я. - Здесь очень холодно. Лучше мне вернуться к себе.
- Подождите, Кэтрин!
- Нет-нет, мне пора!
Я была уже в дверях, но тетя Сара схватила меня за платье и не выпускала его из своих цепких пальцев. Меня снова пробрала дрожь, но уже не от холода.
- Вам нужно взять свечу, - проговорила тетя Сара. - Без свечи вам не дойти. Вот вам моя.
Не выпуская моего платья, она потянула меня назад, в комнату, схватила горящую свечу и сунула мне в руку. Взяв свечу, я высвободилась из крепко державших меня рук тетушки Сары и быстро пошла по коридору, опасаясь, что она побежит следом.
Когда я очутилась у себя, в полной безопасности, я едва дышала. Дурные предчувствия не оставляли меня. Я не могла отрешиться от бессвязных пророчеств тети Сары. Во мне крепла уверенность, что она болтает неспроста.
Какую беспокойную ночь я провела! Если бы я могла хоть с кем-нибудь посоветоваться! Когда я бывала с Саймоном, я, вопреки своей воле, полностью доверялась ему. Пожалуй, и сейчас не смогла бы противостоять его обаянию. А значит, если я сознаюсь, что слышала его разговор с Дамарис и он тотчас придумает какое-нибудь подходящее объяснение, я радостно ухвачусь за него. Да что там! Я с готовностью приму на веру любые его доводы, только бы увериться, что он не замешан в убийстве Габриэля и не покушается на меня и моего ребенка.
Той ночью я утвердилась во мнении, что мне нельзя встречаться с Саймоном. Я должна держаться в стороне и оставаться беспристрастной. Впервые я засомневалась в своей способности судить здраво. Я оказалась во власти чувств, которые питала к Саймону. С одной стороны, это было унизительно, но с другой - окрыляло. Это и есть настоящая любовь! Той ночью я окончательно поняла, что люблю Саймона. Хотя подозревала это и раньше.
***
На следующее утро Саймон и Хейгар отбыли из "Кирклендских услад". С Хейгар я распрощалась сердечно, с Саймоном - холодно. Он видел, что я переменилась к нему, и кажется, его это забавляло. Неужели он действительно так циничен? - сокрушалась я.
Когда они уехали, я поспешила к себе в комнату. Необходимо было спокойно выработать план, как себя вести. Я понимала, что медлить нельзя, ведь мой враг мог уже хватиться рясы.
Единственным человеком, кому я могла довериться, была Мэри Джейн. Однако чем она могла мне помочь? Правда, уже одно то, что я могла говорить с ней откровенно, было огромным облегчением. Я даже подумывала, не обратиться ли к сэру Мэтью, показать мою находку и попросить снарядить экспедицию для поисков тайного хода из аббатства в "Услады". Искать помощи у Руфи? Но можно ли доверять ей? На ее счет у меня были большие сомнения. Я бы не удивилась, если бы выяснилось, что она пусть и не играет первую скрипку в заговоре против меня, но прекрасно знает, что происходит. Поговорить с тетушкой Сарой? Но разве от нее добьешься толку? А что касается Люка, то я до сих пор считала, что он-то и есть мой главный враг. Словом, я не знала, что предпринять.