Волнение матери и дочери передалось мне. Я поняла: медлить нельзя. Правда, я не представляла, что доктор может сделать мне теперь, ведь у меня столько неопровержимых улик против него, но знала одно: он дьявольски изобретателен.
- Уходите скорей, - взмолилась жена доктора. - Не теряйте времени. Он вот-вот вернется. Если он увидит вас здесь... если поймет, что мы вам рассказали...
- Да, - согласилась я, - сейчас уйду. Как мне благодарить вас? Я понимаю, чего вам все это стоило.
- Не тратьте времени на благодарности. Идите, идите. Он не должен видеть, как вы выходите от нас.
И я ушла. Пробегая мимо елей к калитке, я пыталась сообразить, что же мне делать. В Глен-Хаус я не поеду. Попробую найти убежище в "Келли Грейндж". Но сначала вернусь в "Услады" и захвачу монашескую рясу. Надо иметь ее при себе, чтобы больше никто не посмел обвинить меня в склонности к галлюцинациям.
Пока я шла в "Услады", внутри у меня все кипело. Я не сомневалась, что история, рассказанная женой доктора, - чистая правда. Разве можно было не поверить этой несчастной женщине? Сразу чувствовалось, что она не кривит душой, ее мучает страх. Теперь, когда я знала, кто мой враг, нетрудно было представить с самого начала, каким образом ему удавалось все подстроить. Я вспомнила, как Пятница предупредил нас с Габриэлем об опасности и добился, чтобы его выпустили в коридор. Как на другой день он исчез, а я, проведя несколько часов в поисках, заблудилась и вернулась домой с Саймоном. Когда мы пришли, Деверел Смит был у нас в "Усладах". Скорее всего, он слышал, как Габриэль сказал, что идет распорядиться насчет молока, подстерег горничную, выполнявшую поручение, объяснил ей, что я расстроена пропажей Пятницы, мне надо скорее уснуть, и подсыпал в молоко снотворное. До сих пор такая возможность не приходила мне в голову. В то ужасное утро, когда выяснилось, что Габриэль погиб, никто из нас ни о чем другом думать не мог. Но скорее всего, так оно и было, потому-то я быстро и крепко заснула.
А уж проскользнуть в дом, чтобы закрыть занавески у моей кровати, спрятать грелку, вывесить на балконе мой плащ - это для доктора было проще простого.
Он мог проходить в дом потайным ходом, и, если бы кто-то встретил его на лестнице или в холле, у него был наготове правдоподобный ответ: мол, он пришел, так как беспокоится о состоянии сэра Мэтью или Сары, а в последнее время еще и обо мне, мол, забежал на минутку убедиться, все ли благополучно.
А Саймон? Никуда не денешься, надо смотреть правде в глаза. Видимо, Дамарис вопреки собственной воле повинуется отцу, решившему непременно выдать ее за Люка. Я всегда думала, что с Люком ее соединяют нежные чувства, а на самом деле она просто боится рассердить отца. Ну, Люк, конечно, не может устоять перед такой красавицей, тем более что он вообще неравнодушен к хорошеньким девушкам. Саймон - совсем другое дело. Уж если я, такая трезвомыслящая и разумная, не смогла устоять перед обаянием властного и мужественного Саймона Редверза, вряд ли кто-нибудь из женщин устоит.
Но нет, не буду думать о Саймоне. А вот Хейгар - мне друг. На нее можно положиться, так что я все же пойду к ним. Вернусь в "Услады", захвачу рясу, спрятанную в моем шкафу, и отправлюсь в "Келли Грейндж". Попрошу Мэри Джейн упаковать кое-что из вещей и переправить их Редверзам. Я-то сама пойду пешком, чтобы никто, кроме Мэри Джейн, не догадался, что я спасаюсь бегством. С такими намерениями я вернулась в "Услады".
На мой звонок поторопилась отозваться Мэри Джейн.
- Мэри Джейн, я переселяюсь в "Келли Грейндж", - объявила я. - Уложите все, что мне может понадобиться. Я пошлю за вами экипаж. А сама ухожу сейчас же, ждать не могу.
- Слушаюсь, мадам, - ответила Мэри Джейн. Глаза у нее округлились от удивления.
- Я кое-что узнала, - пояснила я. - Сейчас не могу вам рассказать. Мне нужно как можно скорее скрыться.
Тут раздался стук колес, и я поспешила к окну. Из экипажа вышел доктор Смит, совсем не тот добрый и пекущийся о моем благополучии доктор, каким я его до сих пор представляла, и меня охватила дрожь.
- Меня нет дома, - выговорила я. - Я исчезаю.
И, оставив ошарашенную Мэри Джейн в полном недоумении, бросилась прочь из своей комнаты, пробежала по коридору, спустилась с лестницы на один этаж и услышала, как доктор спрашивает у Руфи:
- Она дома?
- Да. Вернулась несколько минут назад.
- Очень удачно. Ну, я иду за ней.
- А что, если она...
- Она ни о чем не догадается, пока я не доставлю ее на место.
Мое сердце билось неровными толчками. Доктор уже пересек холл. Я быстро проскользнула в галерею менестрелей, надеясь укрыться там, пока он будет подниматься в мою комнату, а потом выйти из дому и бежать в "Келли Грейндж". Правда, в холле осталась Руфь, и непонятно, как мне удастся выйти из дому при ней. Наверное, она тут же доложит доктору, что я убежала. И тогда он через несколько минут меня настигнет.
Я тихонько закрыла за собой дверь галереи и тут вспомнила о чулане. Надо бежать через потайной ход. Тогда они меня не поймают. Но едва я, пригнувшись, чтобы не быть замеченной из холла, направилась к чулану, дверь открылась и на пороге вырос доктор.
- А, Кэтрин, здравствуйте! - Он улыбался своей отеческой благодушной улыбкой, которая так подкупала меня прежде.
Я молчала. У меня сдавило горло, и я не могла произнести ни звука.
- Я заехал проведать вас и, только стал подниматься, заметил, что вы зашли сюда.
- Добрый день, - произнесла я наконец с поразившим меня саму спокойствием.
Он закрыл за собой дверь, а я взглянула вниз и увидела, что Руфь все еще в холле.
- Прекрасная погода, - сказал доктор, - вот я и подумал: не прокатитесь ли вы со мной?
- Благодарю вас, но я как раз собралась пройтись пешком.
- Вы же только что вернулись!
- Тем не менее.
Доктор погрозил мне пальцем, и этот шутливый жест выглядел так зловеще, что у меня мурашки побежали по коже.
- Вы слишком много ходите, а ведь я вам этого не разрешал.
- Я вполне хорошо себя чувствую, - возразила я. - И Джесси Данкуэйт довольна моим состоянием.
- Да кто она такая, эта ваша Джесси Данкуэйт! Деревенская повивальная бабка! - фыркнул доктор. - Поедем, Кэтрин, вам полезно прогуляться.
- Спасибо, но мне не хочется.
Доктор подошел ко мне и ласково, но крепко взял за руку:
- Нет, сегодня я от вас не оступлюсь, вы слишком бледны.
- Нет, доктор Смит, - отпрянула я. - Я не преду!
- Кэтрин, дорогая моя. - Он приблизил ко мне свое лицо, и его ласковое, радушное выражение вселило в меня куда больший страх, чем если бы он действовал силой. - Вы поедете со мной.
Я попыталась прошмыгнуть мимо него, но он властно удержал меня и, выхватив из моих рук рясу, бросил ее на пол.
- Сейчас же отдайте рясу и отпустите меня! - выкрикнула я.
- Дорогая Катрин, позвольте мне поступать так, как я считаю нужным.
Ужас охватил меня, и я стала звать на помощь:
- Руфь! Руфь! Помогите мне!
Увидев, как она бросилась к лестнице, я возблагодарила Господа, что она оказалась рядом. Руфь открыла дверь. Доктор все еще крепко держал меня, так что я не могла вырваться.
- Боюсь, - обратился он к Руфи, - боюсь, что без хлопот нам не обойтись.
- Кэтрин, - начала уговаривать меня Руфь, - вы должны слушаться доктора. Ему лучше знать, что для вас полезней.
- Как бы не так! - воскликнула я. - Видите рясу? Это он наряжался в нее, пугал меня!
- Да, я вижу, дело обстоит хуже, чем я думал, - сказал доктор. - Нас и впрямь ждут неприятности. К сожалению, положение, судя по всему, серьезное. В таких случаях откладывать опасно. В моей практике мне приходилось сталкиваться с подобными состояниями.
- Какой дьявольский план у вас на уме теперь? - в отчаянии воскликнула я.
- Мания преследования, - шепотом объяснил доктор Руфи. - Воображает, будто весь мир против нее. - Он снова повернулся ко мне. - Милая моя Кэтрин, вы должны мне довериться. Разве я не друг вам?