После позднего обеда на борту тяжелого крейсера «Августа» президент Франклин Делано Рузвельт отдыхал на кровати в своей каюте, предаваясь своему увлечению — рассматривая несколько новых марок через лупу и думая, какие добавить в свою коллекцию по возвращению домой. На одной из них был изображен немецкий дирижабль «Граф Цеппелин», названный в честь графа Фердинанда фон Цеппелина, разработчика водородных дирижаблей, вылетевший 8 декабря 1934 из Фридрихсхафена в Германии в Ресифе в Бразилии. Приближалось Рождество, на борту дирижабля находились 19 пассажиров, груз свежесрезанных елок и связки открыток и другой праздничной почты. Рузвельт рассматривал одну такую марку, из Люфтпорта, Пар Авион, отмечая примечательный зеленый штамп в виде дирижабля, наложенного на рождественскую елку, когда раздался стук в дверь.
Скотчтерьер президента Фала немедленно залаял в ответ, и телохранитель Марк Райли поднялся и подошел к двери. Сын президента, Франклин-младший, обернулся через плечо, заметив силуэты троих человек, и услышал характерный голос Джорджа К. Маршалла, что-то говорящего телохранителю. Дверь распахнулась, и Маршалл вошел в каюту в сопровождении адмиралов Старка и Кинга, лица которых были серьезны и решительны. Маршалл заговорил первым, беря с места в карьер.
— Господин президент, — сказал он. — Нас атаковали.
Рузвельт посмотрел на него снизу вверх с озадаченным выражением.
— Японцы? — Он ожидал проблем на Тихом океане в течение уже некоторого времени, но так скоро? Что случилось?
— Нет, сэр, — ответил Маршалл. — Немцы. 1-я оперативная группа во главе с авианосцем «Уосп» переправляла Р-40 в Исландию этим утром. В это же время британцы вели поиск немецкого рейдера, прорывающегося через Датский пролив.
— Мы только что узнали об этом, — добавил адмирал Кинг.
— Похоже, что «Уоспу» досталось от этого корабля, — продолжил Маршалл. — Он подвергся удару и получил тяжелые повреждения. Вероятно, мы потеряем его в течение часа.
— Я понял… — Сказал Рузвельт, опуская увеличительное стекло.
— Это не все, сэр, — сказал адмирал Старк. — Крейсер «Винсеннес» и эсминец «Уальк» тоже подверглись удару. Оба потоплены, сэр.
— Господи, — сказал Рузвельт. — Что это за корабль? Подводная лодка?
— Нет, сэр. Надводный рейдер неопознанного типа. Британцы предполагают, что это «Граф Цеппелин».
Рузвельт посмотрел на них с искренним удивлением. Он посмотрел на марку с изображением дирижабля, которую рассматривал несколько мгновений назад.
— Я не понимаю, — сказал он. — Наши корабли были атакованы старым пузырем? Как такое возможно?
— Прошу прощения, сэр. — Ответил адмирал Кинг. — «Граф Цеппелин» это название нового немецкого авианосца, перестроенного из крейсера. Англичане утверждают, что он оснащен каким-то новым оружием… Некой ракетной системой, очень точной и позволяющей поражать корабли и самолеты на запредельном расстоянии. Мы только что получили эти сведения, сэр. Мы не знаем, как они могут запускать эти ракеты, даже не видя целей, но дьявол всегда кроется в деталях.
Взгляд Рузвельта помрачнел.
— Чем мы ответили врагу? — Но все трое промолчали.
Адмирал Старк решился первым.
— Сэр, наши ребята даже не увидели немецкого корабля. Он находился за горизонтом. Они не обнаружили его ни визуально, ни радарами. Немцы атаковали наши Р-40 сразу после того, как они поднялись с «Уоспа» и направились в Рейкьявик. Они так и не поняли, что их атаковало. Это было было совершенно неожиданное нападение — подлое нападение на силы нейтральной страны.
— Понятно… — Рузвель вдруг словно постарел на сто лет. Его щеки приобрели желтоватый оттенок, взгляд глубоко посаженных глаз приобрел ледяное выражение и устремился куда-то вдаль. Это состояние можно было назвать только зловещим спокойствием, словно он вдруг увидел все, что случиться, дни, месяцы и годы, наполненные борьбой, дымом и огнем войны. И что-то в этом взгляде выдавало осознание собственной смертности, словно пробили какие-то часы и начался отсчет его собственных дней, уходивших, как листья, осыпающиеся с дерева поздней осенью, когда жизнь уже ушла, а впереди ждал только смертельный холод зимы.
— Господин президент, — сказал Маршалл. — Потери… Достаточно высоки. Мы не имеем окончательных цифр, но ясно, что это более двух тысяч человек. В свете ситуации, я советую вернуться в Вашингтон.
— Где сейчас Черчилль?
— В море, сэр. Видимо, англичане также заработали разбитый нос, когда попытались преследовать рейдер. Точно как инцидент с «Бисмарком». Их корабли сосредотачиваются вокруг «Принца Уэльского», сэр. Премьер-министр в данный момент находится на его борту.
— Так он прибудет или нет? — Спросил Рузвельт.
— Насколько мы знаем, господин Черчилль намерен добраться сюда, чтобы встретиться с вами, но мы можем сообщить ему об этом решении и отменить конференцию, пока…
— Нет и еще раз нет, генерал. Это не необходимо. Если господин Черчилль решил предстать перед лицом опасности, то мы сделаем то же самое. И с нами линкор, если я не ошибаюсь.
— Верно, сэр, — сказал адмирал Кинг. — Но англичане сообщили нам, что два их линкора получили повреждения, когда пытались перехватить немецкий корабль. В интересах безопасности, сэр, я бы советовал принять предложение генерала.
— Я накладываю вето на это предложение, — решительно сказал Рузвельт. — Вопрос закрыт. Увеличьте ход, джентльмены. Меня не волнует, как вы это сделаете, но доставьте меня на Ньюфаундленд как можно скорее. И сообщите Черчиллю, что я буду ждать его.
Маршалл уже видел Рузвельта в таком состоянии ранее, и знал, что если президент принял решение, убедить его в обратном не было никакой возможности.
— Хорошо, сэр, — сказал он. — Если мы наберем полный ход, я полагаю, мы прибудем к месту встречи на день раньше.
— Хорошо… — Рузвельт позволил себе вымученную улыбку. Затем его лицо снова стало мрачным. — Известите господина Уэллса и остальных. И отправьте шифрованное сообщение госсекретарю Халлу. Скажите ему, что я намерен собрать общую сессию Конгресса немедленно по возвращении, и он должен согнать всех кошек в стадо до этого. Это вовсе не немецкая подлодка, решившая поиграть с эсминцем, сопровождавшим наш конвой. Это нечто совсем иное.
Раздался стук в дверь, и вошел второй сын президента Эллиот, с фуражкой под мышкой и горящими глазами.
— Только что сообщили, — сказал он с растерянным выражением лица. — «Уосп» потоплен!
Рузвельт подался вперед, протягивая руку к трубке и табакерке.
— Берите стулья, господа. Нам нужно многое обсудить.
На борту «Принца Уэльского» удалой премьер-министр встретил решительное сообщение Рузвельта с большим удовлетворением. Он прихлопнул в ладоши и его глаза засветились огнем новой надежды. Словно из-за серого горизонта наконец-то встало солнце, рассеивая туман войны и предвещая время, когда его страна будет спасена, а нацистская Германия побеждена раз и навсегда.
С ним находились генерал сэр Джон Дилл, начальник имперского генерального штаба и адмирал сэр Дадли Паунд, первый морской лорд и начальник главного морского штаба. Новости дошли до них днем ранее, когда они поднимались на борт эсминца «Ориби», чтобы направиться к «Принцу Уэльскому», стоявшему на якоре с начищенными палубами и светящимся от свежей краски. Адмиралтейство было не радо узнать о результатах попыток Уэйк-Уолкера атаковать немецкий рейдер, а когда Тови доложил, что его корабли были атакованы, даже не видя противника, пошли разговоры о том, что следует отменить визит..
Черчилль и слышать ничего не желал об этом и настоял на том, что им следует подняться на борт и направиться на долгожданную встречу с американским президентом в бухте Арджентия. Адмирал Паунд неохотно согласился, и линкор вышел из Скапа-Флоу на несколько часов раньше, чем было запланировано, желая скорее оказаться в море. Вскоре после этого они попали в грозовой фронт, и три эсминца, сопровождавшие «Принца Уэльского» потеряли его, но Черчилль потребовал, чтобы они не ждали их. «Полный вперед!», — сказал «Бывший морской человек», как часто называл себя Черчилль, некогда сам занимавший пост первого морского лорда.