После неудачной телепортации невозможно опознать то, что вывалится из портала. Случается такое, крайне редко, но случается, если нарушены правила безопасности. Случаи неправильного срабатывания заклинания известны не со вчерашнего дня, они все задокументированы и разобраны, чтобы выявить причину. Все правила кровью писаны. Больного с сильным жаром переправлять строго запрещается. Не зря в портальной, прежде чем продать билеты, спрашивают про состояние здоровья.
Если напоить Грегорио подходящим зельем… Нет, даже думать о таком не хочется.
А, была не была… Для начала сообщим Сильвестру, что канцлер заболел. Мечется в бреду, никого не узнаёт. Диагноза пока нет, но ясно одно: это инфекция, сиречь зараза. Лежит, бедняга, в специальном помещении, чтобы неизвестная гадость не распространилась среди людей. Целитель его наблюдает. По его мнению прогноз неблагоприятный.
С таким сформулированным решением я вышла из подвалов. Меня уже ждали и с интересом выслушали то, что мы с канцлером придумали.
- Что ж, изо всех вариантов этот самый слабый и одновременно самый разумный, с наименьшими издержками, - сказал Альбан.
- Открывается куча возможностей. Мне нравится, - поддержала Тереза.
- А дальше будем решать в соответствии с тем, что ответит император, - резюмировал Роман.
Точно. Ещё бы разузнать, где мой жених застрял. Очень бы сейчас пригодился его совет. Не взял ли Сильвестр в заложники нашего мага?
***
Фернан, наслаждаясь отдыхом, валялся на топчане, игнорируя жёсткие доски и комковатый тюфяк. Разговор с Пеларосом (или с Паулем) прошёл неплохо. Можно сказать, плодотворно. Конечно, осторожный гремонец совершенно не собирался спасать коллегу, даже помочь по мелочи удалось упросить с трудом. Пообещал выяснить, что хочет от него император. Зачем держит в тюрьме, но не пытается допрашивать? Ерунда, конечно, но в положении Фернана и это благо, а с паршивой овцы хоть шерсти клок, как говорят в том же Гремоне.
Главное, Пауль, сам того не желая, поделился информацией. Разговорить его оказалось несложно: бедняга давно не имел адекватных собеседников, которым можно было бы излить душу.
Он оказался не таким тупицей, как сам Фернан, не пошёл в вечную кабалу. Долго торговался и согласился стать придворным магом на своих условиях. Не по закону о магах, а по особому контракту, подписанному лично императором, по которому тот гарантировал Пеларосу Готтельскому личную свободу и возможность по истечению срока вернуться на родину со всем, что он приобретёт на службе. Но это так, к слову.
Сам Пауль учился в Элидиане. Не сам за себя платил, семья постаралась. Послала талантливого бастарда укреплять позиции. Пауль старался как мог. Силы был немеряной, но при этом звёзд с неба не хватал, поэтому и остановился на общей магии в качестве специализации. Не что-то новое, а виртуозное владение уже известным. То, что нужно в Гремоне: бытовые заклинания, охранные плетения и строительство. Именно этого и ожидала от него семья.
Поначалу всё было замечательно. Пауль трудился не за страх, а за совесть и рос в своём деле. Стал магистром, а там и до архимага дослужился. Про охранные системы даже говорить не приходится, в Гремоне это общее место, ими все маги владеют, а он довёл своё мастерство до виртуозного. Но не этим прославился Пеларос Готтельский. Особыми своими достижениями он считал строительные: возведение сложных конструкций из камня и их декорирование резьбой. Сложнейшая бытовая магия, мало кто ею владеет, она требует огромного резерва и художественного таланта.
В этом месте Фернан перебил излияния Готтельского и спросил, как у него с порталами. Ответ его успокоил.
С порталами дела у Пауля обстояли значительно хуже. Влить магию, подставив значения по таблице, как делали на портальных станциях, он мог, но не более того. О расчётах и построении речь вообще не шла. Поэтому под шумок Фернан сумел внушить новому придворному магу, чтобы в его портал тот не совался. Нестабильный потому что. Экспериментальный. Если не верит, пусть спросит, в каком виде оттуда вылез беглый канцлер. Хорошо, что жив остался.
Архимаг, как ни удивительно, поверил. Осторожный, как все гремонцы.
А затем рассказал, как его занесло в империю.
Семья, которой он служил верой и правдой, разорилась. Её новый глава влез в такие долги, что всех земель баронства не хватило бы, чтобы их покрыть. Но бедный Пауль об этом не знал, работал себе и ни на что не обращал внимания. Напрасно. Хитрый барон как-то позвал его к себе, обласкал, пообещал женить на знатной девице и много ещё чего, а затем, когда тот размяк, как бы между прочим подсунул несколько бумаг на подпись. И Пауль сдуру подписал.