В лучшем случае предложу ему ту же должность, что была у него в империи. Конечно, размах не тот, но и я не Сильвестр. Со мной гораздо приятнее работать, я так думаю. Посмотрела ещё раз на его довольную рожу и сказала:
- Спасибо, граф, за эту поистине плодотворную беседу. Действительно, вопросов много, все их надо обсудить и обдумать. Надеюсь, у нас ещё бует случай к этому вернуться.
Попрощалась, поднялась и вышла. Альбан с Фернаном за мной. Отойдя подальше, так, чтобы нас не подслушали, повернулась к ним и сказала:
- Поняли? Всё поняли? Люди нам нужны, умные, знающие, толковые и одновременно те, кому можно доверять. Я одна всю эту махину не потяну, уже сейчас хочется всё бросить, заплакать и плюнуть. Держит лишь то, что Сильвестр, когда узнает, не простит. Вы двое молодцы, но никто не способен объять необъятное.
Ребята переглянулись, затем Альбан погладил меня по плечу.
- Не переживай, сестрёнка. Если ты не знаешь таких людей, это не значит, что их не существует. Готовься к коронации, а там, глядишь, и подходящий народ подберётся. Да уже есть кое-кто. Фернану, - он хлопнул мага по спине, - ты можешь доверить все вопросы, связанные с магией и подготовкой магов в нашем Кирвалисе. Мой отец — кадровый военный, кстати, поэтому так здорово сумел организовать производство. Ему можно поручить военные вопросы. Закарис Одетти у нас по связям с общественностью, это его дар. Он умеет не только донести что ему нужно до людей, но и услышать, что люди говорят по тому или иному поводу. Даже бывший канцлер готов на тебя работать, если ты не заметила. А у него действительно огромный опыт, вон как здорово всё разложил. Но не стоит торопиться. Сейчас у нас на повестке твоя коронация и провозглашение свободного Кирвалиса. Вот и давай, занимайся. Потом будут другие дела. Так что ходи по одной, не ошибёшься.
Вот что он такого сказал? На меня вдруг снизошёл покой, душа преисполнилась уверенностью.
Я обняла Альбана и расцеловала в обе щеки.
Глава 10.
***
Перед сном уже ложась в кровать, я вспомнила, что так и не написала императору. Велела Патти подать мне бумагу и чернильную палочку и ещё битый час сочиняла послание. Получилось не очень. Вроде всё так, как мы обсуждали, но оно мне не нравилось. Спать хотелось всё больше и я бросила это дело, отложила на утро.
Утром перечитала и прямиком отправилась к Стефану. Этот хитрец точно должен знать, что здесь не так.
Он встретил меня радостно и предложил вместе позавтракать. Ему как раз принесли с кухни еду. Я убедилась: кормят моего пленника ничуть не хуже меня самой. Отговорившись тем, то уже поела, я сунула Стефану под нос своё творение.
Он прочитал его раз, другой, потёр в задумчивости нос, а затем схватил чернильную палочку и начал лихорадочно править текст. Через несколько минут протянул мне исчерканный лист.
- Вот. Пусть твой секретарь перепишет на чистовик, подписывай и можешь посылать. Его величество съест и не подавится.
Я перечитала получившееся.
Да, граф Эстеллис — великий интриган. Гениальный. Я наконец поняла, что было не так и как это исправил Стефан. Как он из моего откровенно убогого письма сделал конфетку.
То, что я написала, звучало как попытка оправдаться. Жалкая, ничтожная попытка насмерть перепуганного человека.
Что же сделал граф?
Всего-навсего заменил несколько слов на синонимы, поменял местами два абзаца, переставил четыре фразы в другом порядке и навёл новый порядок в знаках препинания. В результате смысл остался тот же, но тон письма из жалкого стал достойным. В нём я теперь не оправдывалась, а просто информировала, как было дело. Это сразу же вызывало доверие.
При этом Стефан заменил все сложные, вычурные слова, к которым я питаю пристрастие, на нарочито примитивные. Мол, писала простодушная девица, особыми умственными способностями не отличающаяся, зато словам её можно верить: ничего выдумать она не способна.
Взвизгнув от радости, я чмокнула растерянного таким проявлением чувств графа в щёку и убежала к себе. Надо было срочно подключать к работе Петера.
Как я могла о нём забыть! Совсем в этой круговерти разум потеряла.
А ведь вот же тот, кто знает все мои дела, хранит в своей памяти столько, сколько не во всякой библиотеке найдётся, умный, скромный и безгранично преданный мне человек. Ему можно много чего поручить.